Книга Шпора на сердце, страница 89 – Лисавета Челищева

Я не успела даже вздохнуть, чтобы возразить.

Он сократил расстояние.

Это было как разряд тока. Его губы оказались тёплыми, мягкими. Голова закружилась. Это был не первый мой поцелуй — но первый за долгие, бесконечные месяцы одиночества. Слишком много времени прошло. Слишком много тишины.

Моё тело напряглось — рефлекс, выработанный годами отстранённости. Я не знала, куда деть руки, и вцепилась в сиденье.

Он издал тихий звук — удивлённый, где-то в горле, — и я отпрянула на сантиметр, щёки горели.

— Прости, — выдохнула я шёпотом. — Я не помню, что делать. Давно уже… давно никто меня не касался.

Олег заострил взгляд. Его руки всё ещё лежали на моей талии, он вглядывался в моё лицо, привычная наглая усмешка куда-то исчезла.

— Давно? — переспросил он.

Я отвела взгляд к лобовому стеклу. Я не хотела, чтобы он видел мою боль. Не хотела, чтобы он знал, что эти месяцы одиночества были не просто периодом, а образом жизни.

Олег молчал. Так долго, что я уже начала придумывать, как бы сбежать на заднее сиденье, открыть дверь и вывалиться в сырую ночную дымку, под дождь, подальше от его молчания.

Но он вдруг медленно выдохнул — и запустил ладонь мне в затылок. Его пальцы переплелись с моими волосами, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Иди сюда, — шепнул он.

— Олег…

— Дай показать тебе.

Он наклонился медленнее, чем в прошлый раз, — давая мне шанс отстраниться. Я не отстранилась.

Его губы коснулись моих осторожно на этот раз. Я закрыла глаза и просто позволила ему сделать это. Позволила себе почувствовать — его пальцы в моих волосах, его мятное дыхание, его вкус.

Когда он чуть склонил голову, я повторила за ним, когда его губы стали настойчивее — я не отпрянула. Я просто утонула в этом чувственном поцелуе. Впервые за много лет я не контролировала каждое движение, не взвешивала каждое слово.

Поцелуй углубился. Он издал низкий стон — и его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, к самому краю водительского сиденья. Я запустила пальцы в его волосы и потянула его к себе, теряя всякую осторожность.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, уткнулся лбом в мой лоб.

— Ты как будто… — прошептал он, не договорив.

— Что?

— Не целовалась раньше.

— Тогда, может, напомнишь мне?

— Могу.

Я посмотрела на него — на его лицо в красном свете вывески, на родинку у края губ, на прищуренные глаза.

— Напомни, — прошептала я.

И он поцеловал меня снова.

* * *

Дорога назад слилась в одно размытое пятно уличных фонарей и стучащего в висках адреналина. Тишина в машине изменилась — она больше не давила недосказанностью. Каждый раз, когда Олег переключал передачу, его плечо касалось моего, и кожа всё ещё тлела от этого прикосновения.

Когда мы приблизились к моему району, привычная тревога начала затапливать возбуждение. Высокие березы, ухоженные газоны спального района — всё это вдруг показалось мне прутьями клетки. Я снова ощутила, как на меня опускается груз ответственности, страха, одиночества.

— Поверни направо, — попросила я. — Можешь высадить меня на углу. Тут одна остановка, недалеко.

Олег сбросил скорость, нахмурился, глядя на тёмную, безлюдную улицу.

— Остановка? Уже за полночь. Я не оставлю тебя идти одной в темноте.

— Придётся, — настаивала я, вцепившись в сумку. — Я не хочу, чтобы родители видели нас. Они не поймут.