Книга Шпора на сердце, страница 52 – Лисавета Челищева

— Ты трус. Я знаю, что ты трус. Ты не хочешь отвечать на мои вопросы. Ты хочешь лёгкую интрижку с Алисой. Хочешь, чтобы я молчала о вас. Хорошо. Это твоё право.

Когда жизнь становится трудной, я делаю единственное, что умею хорошо — я убегаю.

Я бросилась вперёд, но он тоже зачем-то побежал за мной. Я поймала такси и поехала домой. Я видела его отражение в зеркале заднего вида: он стоял там, бесстрастный и онемевший, не зная, должен ли он последовать за мной или отпустить меня.

Конечно, отпустить.

В конце концов, каждый отпускает меня, потому что я того не стою. Я сумасшедшая, я чокнутая, и ничто не может изменить эту реальность, даже пачка таблеток.

Голос отца эхом отдавался в моих ушах, пока я сидела в темноте.

«Твоя мать никогда не слушала меня! Ты только посмотри, что с ней случилось. Если хочешь оставаться здоровой и нормальной, Саш, пожалуйста, принимай лекарства. Не забрасывай их».

Иногда я скучаю по приёму лекарств. Когда я принимала их, я знала, что папе есть до меня дело. Он заботился обо мне, только если я была здорова. Но я бы хотела, чтобы он заботился просто так. Я бы хотела, чтобы он заботился о маме, когда она нуждалась в этом больше всего.

Но он был трусом, как и Даниил. Приветствовать тепло другой девушки всегда легче, чем бороться за то, что сложно и пугает.

Я смотрела в окно, когда мои глаза наткнулись на ту, кто всё ещё сильно влияет на мою жизнь, даже когда я не хочу этого. Никто не может пропустить её мимо себя, никто не может не заметить её красоты даже издалека, никто не может не заметить этих рыжих локонов, танцующих на ветру посреди улицы.

Я велела таксисту остановиться и вышла на тротуар. Было темно, но уличные фонари горели ярко, освещая её, словно прожектор.

Я спряталась за деревом и продолжала смотреть на неё. Я понятия не имела, что она здесь делает. Вдалеке она выглядела даже нормально, но я знала, что её шрамы глубоки, а боль затаилась.

Мама подняла взгляд и поймала мой. Она споткнулась и отступила на шаг, как будто увидела призрак. Может быть, поэтому в тот момент я чувствовала, как душа вылетает из меня. Я не могла оторвать от неё взгляда, она выглядела такой нормальной…

Я вспоминаю разговор с отцом, в котором он упомянул, что она заколола медсестру и сбежала из учреждения, которое поддерживало её рассудок. Не очень-то нормальная внутри, получается.

Я смотрела на неё. Мы обе стояли там, разделённые дорогой, пока я вспоминала последнее воспоминание о ней.

Начало конца, который произошел два года назад.

Тот день я помню по секундам. Первый курс, конец апреля. Занятия закончились, пятница, и я вышла из универа с ощущением, что сейчас начнётся что-то хорошее: отец обещал забрать нас со Стефанией на дачу на выходные. Я даже надела любимое платье и распустила волосы — тогда я ещё носила их длинными, ниже пояса, и каждый раз, когда я проходила по коридору, на меня оборачивались. В тот день я чувствовала себя очень счастливой.

Я шла к выходу, мимо главного корпуса, и свернула к набережной — там обычно меня ждала машина. Но вместо отцовского чёрного седана у чугунных перил канала стояла она.

Худая, с безумными глазами и спутанными рыжими волосами. Мама.

Я застыла, когда она шагнула ко мне и схватила за запястье мёртвой хваткой.