Книга За него ответит она, страница 27 – Таша Эвер

— Миша. Ты рано сегодня. Что-то случилось?

— Ничего, — сказал Михаил, садясь на стул рядом с кроватью. — Просто хотел тебя увидеть. Как ты?

— Всё так же, — сказал Николай. — Врачи говорят, что я стабилен. Это их любимое слово. «Стабилен». Как будто я не человек, а курс валюты.

Михаил усмехнулся, но улыбка быстро погасла. Он смотрел на брата и думал о том, что Коля всегда умел шутить, даже когда всё было плохо. Даже когда его бизнес рухнул, даже когда его жена ушла, даже когда он впервые оказался в этой палате. Юмор был его защитой, его броней, его способом не сойти с ума. А теперь он сидит здесь, шутит про курс валюты, и это разбивало Михаилу сердце. Потому что он знал, что его брат заслуживает лучшей жизни. Он заслуживает лавандовых полей Прованса, а не этих серых стен. Он заслуживает свободы, а не этой палаты и окон которые выходят на больничный двор. Михаил смотрел на него и чувствовал, как внутри него поднимается та самая злость, которая двигала им в последний год. Но теперь она смешивалась с чем-то другим — с виной, с сомнением, с любовью к женщине, которую он не должен был любить.

— Коля, — сказал он. — Я должен тебе кое-что рассказать. Про неё. Про Alexandrine.

— Я слушаю, — сказал Николай, и его взгляд стал внимательным, как будто он уже знал, что услышит.

— Всё идёт по плану. Она влюбляется в меня. Я вижу это по её глазам, по тому, как она ревнует, как ждёт моих сообщений, как смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. Ещё немного — и я смогу сделать то, что задумал. Я смогу разрушить её брак, её семью, её жизнь. Я смогу отомстить.

— Но? — спросил Николай, потому что он слишком хорошо знал брата. Он знал его интонации, его паузы, его дыхание, когда тот говорил неправду.

— Но я больше не уверен, что хочу этого, — сказал Михаил, и его голос дрогнул. — Коля, она... она другая. Она не такая, как я думал. Я думал, она будет просто избалованной женой богатого юриста, которая скучает и ищет приключений. А она... она добрая. Искренняя. Она любит свою дочь. Она мучается от того, что изменяет мужу. Она не хотела этого. Это я её соблазнил. Я всё это подстроил. Я следил за ней, я узнал все её привычки, я подстроил встречу в самолёте. Я сделал её жертвой своего плана. А теперь я понятия не имею, как выпутаться.

Николай долго молчал, глядя на брата. Его глаза были спокойными, но в них читалась грусть. Он знал, что Миша всегда был упёртым, что его невозможно было остановить, когда он что-то задумал. Но теперь он видел его другим — растерянным, сломленным, влюблённым. Он покачал головой и сказал:

— Ты влюбился.

— Да, — сказал Михаил. — Кажется, да. И я не знаю, что теперь делать. Если я остановлюсь — я предам тебя. Если я продолжу — я потеряю её. И я не хочу терять ни тебя, ни её.

В палате повисла тишина. За окном шёл дождь, капли стучали по стеклу, и этот звук был единственным, что нарушало молчание. Николай смотрел на брата, и в его глазах была та самая теплота, которая всегда была между ними — неразрывная связь близнецов, которая не исчезала даже здесь, в этой палате. Потом он сказал, и в его голосе не было упрёка — только мягкая усталость:

— Ты знаешь, что я никогда не просил тебя мстить. Ты сам это придумал. Ты сам решил, что должен восстановить справедливость. Я не знаю, чем всё закончится, но если ты её любишь — какая тут справедливость? Ты станешь тем, кого ненавидишь. Ты разрушишь жизнь невинной женщины. И она тебя никогда не простит.