Книга Жестокое сердце Тайги, страница 71 – Лина Коваль

Солнце светит так, что щурюсь. Может быть, это… слёзы?

Даже во сне понимаю, что об этом лучше не думать.

— Ярик, пришел? — спрашивает мама и широко улыбается. Своей улыбкой, которую я забыл. — Я беспокоилась, что не придешь. Папа погорячился, не держи на него зла.

— Мне на него все равно. Я к тебе пришел. — опускаюсь на газон и долго на нее смотрю, прекрасно осознавая, что все сон и от этого ещё сильнее боясь пошевелиться.

Правда, долго это не длится. Мама снова размывается, а на сердце приходит какая-то светлая грусть. Будто с ней там, на небе, все хорошо и ей у Бога вообще… лучше?

А мне лучше здесь.

На Земле.

В нос проникает яркий аромат манго, а в колене вспыхивает такая резкая боль, что я по-стариковски пизжу в тишину:

— Как же больно, блядь!

Прислушиваюсь, надеясь, что Золотая как-то отреагирует.

Потом сквозь неприятные ощущения (по хрен на колено, Авдеев вон вообще по реновации себе новое вставил) улыбаюсь, как дебил, и прижимаю к себе…. подушку.

— Че за херня? — щурюсь.

Дожили. С подушкой обнимаюсь. Хорошо хоть, трахаться с ней не начал.

Ныряю носом — все так.

Пахнет от нее.

Несколько секунд только дышу и оборачиваюсь.

На соседней кровати Саши нет. Ни шубы, ни платья, никакого напоминания. Я же не с дуба рухнул? Ночью у нас был секс. Я это отчетливо помню.

И колено травмированное снова надсадил, Болотов пиздеть будет.

Резко поднимаюсь и замечаю сложенное на кровати полотенце, испачканное кровью. Значит, была. И все было. Тогда почему ушла? Не понравилось? Так в первый раз по статистике никому не нравится. Я этот вопрос изучил. Это как уши прокалывать. Больно, но потом заживает и уже не больно. Это если в общих чертах. Кратенько и по существу.

Первым делом, забрасываю в рот обезбол и запиваю водой со стола, потом пыхчу и ищу телефон. Набираю Саше, но она не отвечает. Длинные гудки быстро начинают раздражать.

— Это че за прикол? — замечаю кольцо с желтым брюликом на тумбочке и, неудачно наступив на правую ногу, падаю на кровать.

Отбросив подушку, замечаю ещё кое-что. Тонкая цепочка с кулоном. Столько раз видел украшение на Золотой, но никогда не обращал внимания, что это маленькая рыбка.

Сердце пропускает удар за ударом, по мере того как разгорается костер из мыслей, а открывшееся сегодня ночью воображение подкидывает дровишки.

То, что Учебник — кремень и самая упертая в моей жизни девочка, я уже знаю.

Ни то, чтобы я со многими общался. По большей мере мне было по хуй. Отсюда выбор я тоже доверял ему.

С ней все по-другому. И это не значит, что внешне Саша мне не зашла. Дело вообще не в этом. Может быть, в отце? Или в том, что она не выглядит как та, с которой будет легко.

В любом случае мой Учебник все и всегда доводит до конца.

Даже с браком — она до последнего писала, звонила и стучалась в закрытые двери. Она не бросила меня, даже когда я ее оставил и скрылся здесь. Тоже от нее.

В связи с этим, то, что ее обручальное кольцо теперь у меня — это не случайность и вообще — ни хрена хорошего.

Вернуть его, как и ее — будет задачей не из легких, но отчего-то именно эта сложность как следует меня заряжает. Я чувствую в себе силу. Такую, что давно внутри не было.

Резко поднимаюсь, чертыхаюсь от слепой боли и фиксирую колено бинтом. Затем как могу быстро впрыгиваю в джинсы и натягиваю толстовку.