Книга Жестокое сердце Тайги, страница 17 – Лина Коваль

— Нет, — отвечаю жестко и добавляю скорость. — Просто… усыплю.

Саша

Усыпит?

Я смотрю на этого… ненормального и чувствую, как внутри меня поднимается огромная волна, которая вот-вот смоет все живое. Волна злобы к нему.

_________

Вообще, я редко злюсь.

Только когда что-то не получается в процессе учебы или на тренировке.

На близких и друзей — не злюсь никогда.

Но Ярослав — он ведь как взбесившийся теннисный мяч. Абсолютно неконтролируемый, огненный смерч, который несется тебе в голову и сбивает с ног.

_________

— Что значит ты их «усыпишь»? — с ужасом переспрашиваю, успокаивающе поглаживая шерстку одного из щенят.

Улыбка спадает с моего лица.

Загорский бросает на меня короткий, жесткий взгляд и, опустив голову набок, снова смотрит на дорогу.

В машине неожиданно становится холодно. Меня знобит. Довольно странно, что температура воздуха меняется от настроения присутствующего. У меня такое впервые.

— То и значит. Не собираюсь я с ними долго возиться, у меня тренировки и подготовка к матчам. Да и зачем им мучиться? Они бы все равно сдохли там, где я их нашел.

— Это очень жестоко, Ярослав!

— Это взрослая жизнь, Александра.

— Ужасная жизнь.

— Ты привыкнешь.

Его высокие скулы сегодня выглядят будто бы отчетливее. Наверное, всему виной воротник черной водолазки из тонкой шерсти и грубоватый стиль кожаной косухи, которые подчеркивают черты лица Загорского, делая его ещё жестче.

Чтобы не сильно увлекаться опасной мужской красотой, забираю коробку к себе на колени и разглядываю классных пушистиков.

— Самое удивительное — они все разные, — с легкой, задумчивой улыбкой говорю.

— Что здесь удивительного? — Яр хмурится и останавливается на перекрестке.

— Пока не знаю…

И дело не в расцветках, а в породах. Они такие разные. Может быть, конечно, их выбросила нерадивая заводчица, как брак с пометов. Вот этот — серенький, лопоухий, кажется с неправильным прикусом. Странная нижняя челюсть.

Светленький странно сонливый.

А у рыжего нестандартная пятнистая окраска для лабрадора. Те, кто покупает собаку, как трофей или дань постоянно меняющейся моде, любят, чтобы все было идеально…

— Вот этот, пестрый — мне больше всех нравится. А тебе? — осторожно спрашиваю.

— Я их не разглядывал.

Вдруг меня осеняет.

А может быть, вообще, кто-то из этих песиков с проблемами в здоровье? Например, с пороком сердца? Или все они? И их поэтому выкинули?

Я вдруг четко представляю операционную в клинике и как какой-нибудь ветеринар, особо любящий деньги, усыпляет этих ничейных малышей. Они такие маленькие, такие доверчивые к этому миру, такие… трогательные.

Сама не замечаю, как по щекам начинают скатываться слёзы.

Картинка убийства ни в чем неповинных щенков разматывает меня до тихой, безголосой истерики.

_________

Я бы в жизни не дала повод Загорскому посмотреть на меня такую — заплаканную и беззащитную, но всему виной моя особенность: сострадание к чужой боли и отсутствие терпимости к несправедливости.

_________

Всхлипываю слишком громко.

— Ещё немного и поплывем… — сообщает гад тоном телевизионного диктора.

— Пожалуйста, не усыпляй их, — обращаюсь к нему и, вытянув ладонь, сжимаю твердый локоть. — Яр…

— Что? — убирает руку и поигрывает нижней челюстью, будто я крепко его раздражаю.