Книга Жестокое сердце Тайги, страница 111 – Лина Коваль

— Хотя бы поесть можно? — озираюсь в поисках пешеходной улочки, когда мы останавливаемся на светофоре. — Вот здесь. Шаурма… Хочу сюда. Шаурмы после тренировки хочу.

— Александра…

— Ну что, Александра? — со всем своим негодованием взрываюсь. — Хорошо. Давайте домой. Только вот мы сейчас на въезде в поселок в пробку встанем, а я уже сегодня вечером расскажу Борису Сергеевичу, что изо всех сил просила вас остановиться, чтобы поесть после тренировки, а вы мне отказали.

— Реально ведь расскажет… — молодой озадачивается.

— Ладно. — смачно выругавшись, ворчит второй. Паркуется. — Только быстро.

— Сколько потребуется. — задираю подбородок. — Скорое поглощение еды — залог плохого пищеварения и проблем с кишечником.

Хватаюсь за ручку и открываю дверь, ощущая воздух совсем по-другому.

Как запах свободы.

— Вы уж кушайте там, Александра, сколько надо! — даже с радостью выдает и вновь снимает с блокировки телефон. — Мы подождем. Работа у нас такая!

— Вот и ждите. — выбираюсь из внедорожника, оставив сумку для того, чтобы усыпить их бдительность. В каком-то фильме видела.

Ещё в раздевалке спортивного центра я спрятала во внутреннем кармане пуховика пару мелких банкнот, банковскую карточку со стипендией, студенческий билет и паспорт. Главное — забрала свое обручальное кольцо. Крупные купюры же, как и карту, оформленную на меня Борисом Сергеевичем, оставила в кошельке.

Звон наддверного колокольчика действует на нервы, но я прохожу мимо длинного стола и высоких стульев и сажусь. Посетителей, кроме меня, — ни одного.

— Здравствуйте! — пялится на меня хозяин заведения, будто пытается вспомнить.

Когда его лицо светлеет от догадки, я кладу ладони на стойку. На безымянном пальце уже красуется обручалка, водруженная на него перед дверью.

Такая же, как и та, что Яр поклялся не снимать!

Интересно, слово хоккеиста ещё действует?

— Здравствуйте, Эд…. - грустно киваю.

В первый раз я его особо не разглядывала. Высокий, с седыми, длинными волосами, собранными в хвост и серыми глазами, проникающими в самую суть. Наверное, таких называют рокерами? А ещё я отлично представляю Эда за рулем мощного, блестящего мотоцикла.

— Что вам приготовить, Александра? — вежливо, но уже гораздо теплее интересуется.

— Шаурму. Классическую, пожалуйста. Минимум соуса. — пытаюсь улыбнуться и думаю только об одном: есть ли в этом помещении запасной выход.

— Одну?

— Две. — я смотрю ему в глаза. — Ведь две шаурмы лучше, чем одна? — вспоминаю наш первое свидание с Яром.

— Это правда… — он смеётся и поглядывает на меня.

И первый поцелуй, когда я учила его ловить снежинки ртом.

Господи, времени прошло всего ничего, а кажется, что это было лет десять назад. Так много событий произошло, и такие крепкие чувства я теперь испытываю к Яру.

— Сделайте, пожалуйста, как любит мой муж.

— Муж… — Он хмурится и выбивает заказ с помощью пластиковой карты, которой стучит по экрану. — Мужей надо дома кормить!

Уловив явный укор, смело держу удар.

Яр здесь в последнее время был? Что-то говорил обо мне?

— Я кормлю. — добродушно смеюсь. — Правда, кормлю.

— Две классические шаурмы для прекрасной посетительницы. Одну — двойную, с горчицей. — Эд передает заказ на кухню и снова с интересом рассматривает мое лицо. — Муж, значит?