Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 45 – Андрей Левинский, Анна Леви

Я потянулась к телефону. Новых сообщений не было. Открыла нашу переписку, дошла до нашего разговора об ужине. Простые слова: время, место, вопрос про помидоры. Я могла бы удалить всё одним нажатием. Тогда не пришлось бы снова видеть, как охотно отвечала.

Вместо этого убрала чат из общего списка, чтобы он не попадался первым. Переписка могла понадобиться. И, если честно, я ещё не была готова от неё избавиться.

Таня проснулась ближе к четырём, сварила кофе. Спросила, хочу ли я пройтись до магазина. Я не хотела ни магазина, ни улицы, но сидеть на диване с телефоном было хуже.

На улице оказалось тепло. У остановки продавали цветы, женщина выбирала два одинаковых букета и объясняла продавцу, что у неё близнецы, нельзя разного размера. Таня купила себе один подсолнух.

— Зачем? — спросила я.

— Хочу.

— В вазу не влезет.

— В ведро влезет.

Мы понесли его вдвоём, потому что стебель оказался длинным. Я чувствовала себя участницей нелепой церемонии, но прохожие смотрели доброжелательно. У дверей магазина Таня вручила мне цветок и пошла за молоком. Я осталась снаружи.

Через стекло видела, как она выбирает йогурт, читает состав, ставит обратно. У неё была своя суббота, которую я заняла слезами, испорченным листком и чужим голосовым. Не вся её жизнь приостанавливалась, пока я пыталась понять свою.

Телефон зазвонил. Лидия Павловна.

Я смотрела на имя дольше, чем следовало. Потом ответила.

— Оля, Денис сказал, ты вернулась. Вы дома?

— Я у Тани.

Свекровь помолчала.

— Понятно. Он опять что-нибудь наговорил?

Я держала подсолнух перед собой, как нелепый щит.

— Мы пока не будем жить вместе.

— Ну, ты не решай сразу. Дома хотя бы отдохни. У Танечки и так…

— У Тани я по приглашению.

Я сказала это резче, чем собиралась. За стеклом подруга махнула пакетом: показывала, что забыла хлеб. Я кивнула, хотя она, наверное, не могла понять зачем.

— Я не в упрёк, — сказала Лидия Павловна. — Просто ты всю неделю неизвестно где, я волнуюсь.

— Я была в гостинице. Денис знает в какой.

— Он сказал, ты встретила знакомого, закрутились какие-то дела. Работа у тебя эта…

Я прикрыла глаза. Муж уже начал рассказывать. Выбрал слова, в которых не было прямой лжи: знакомый, дела, работа. В них я выглядела женщиной, внезапно потерявшей голову от собственного свободного времени.

— Лидия Павловна, я не могу сейчас это обсуждать.

— Хорошо. Но ты хотя бы Асе позвони. Ей тоже нелегко.

— Позвоню.

Я закончила разговор раньше, чем она успела добавить что-нибудь про семью. Таня вышла с пакетом, посмотрела на меня.

— Кто?

— Его мама.

— Ясно. Цветок не задуши, он за нас.

Я разжала пальцы. На стебле осталась влажная полоска.

Мы пошли домой. Я несла молоко, Таня — подсолнух. У подъезда я остановилась и набрала Асю. Не приготовила речь, не стала сначала спрашивать, что ей сказал отец.

— Я вернулась, — сказала я. — Живу пока у Тани. Хочу тебя увидеть, если сегодня можешь.

Дочь ответила не сразу.

— Могу вечером.

— Я буду ждать.

Мне хотелось добавить десять объяснений, почему всё получилось именно так. Я удержалась только потому, что Таня открывала дверь и мне нужно было подхватить пакет.

Дома мы поставили подсолнух в ведро. Он выглядел вызывающе весёлым среди обуви в коридоре. Когда позвонила Ася и сказала, что уже подъезжает, я поймала себя на том, что поправляю цветок, будто именно от него зависело, сумеем ли мы поговорить.