Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 42 – Андрей Левинский, Анна Леви

Я ответила.

— Теперь понимаешь? — спросил он.

Я села на пол возле чемодана.

— Что именно я должна понять?

— Кто рядом с тобой.

— Человек, которому ты заплатил. Я прочитала вашу договорённость ещё в воскресенье. До поездки.

Он заговорил сразу, перебив конец фразы. Что я всё знала, что не была беспомощной, что сама поехала и сама прислала фотографию. Я услышала в его голосе прежнее оживление: он нашёл место, где можно спорить.

— Ты отправил мне моё сообщение, — сказала я. — Зачем?

— Чтобы ты увидела, как он к тебе относится.

— А ты как относишься?

Денис замолчал.

— Ты послушал, как мне больно, и сохранил это на подходящий случай. Приехал с тапочками. Говорил, что всегда меня слушал. Ты тогда уже всё слышал?

— Оля, я хотел приехать к жене.

— Ответь.

Он помолчал ещё немного.

— Да.

Я почувствовала, как пальцы отпускают провод. Зарядка упала мне на колено, но я не пошевелилась. У ворот он знал, что я говорила ночью. Стоял и ждал, помог ли новый мужчина сделать меня удобнее.

— И что ты подумал?

— Что тебе очень плохо. Что я виноват. Ты этого хочешь?

— Я хочу знать, что ты подумал тогда.

Он вздохнул раздражённо.

— Что ты рассказываешь постороннему человеку то, что могла сказать мне.

Я закрыла глаза. Вот это звучало правдой. Он ревновал даже к жалобе на него, которую наконец дослушали.

— Я говорила тебе, — сказала я. — Много раз. Ты отвечал, что опять начинаю.

— Мы сейчас будем всю жизнь вспоминать?

— Нет. Сейчас я положу трубку.

— Подожди. Я могу приехать.

Я посмотрела на чемодан. Вещи лежали неровно, рукав платья свисал на пол.

— Не приезжай. И удали голосовое.

— Оно у меня как доказательство.

— Чего?

Денис не ответил. Я дождалась, пока тишина станет достаточно длинной, и отключила звонок. Потом убрала с контакта фотографию с собакой. Имя осталось. Я не стала менять его на ругательство, хотя очень хотелось.

* * *

Ночью я почти не спала. Лежала в темноте и слушала, как в соседнем номере кто-то двигает стул. В обычную ночь это раздражало бы. Сейчас было легче знать, что за стеной человек занимается своей жизнью и не собирается ничего мне объяснять.

Около трёх я включила лампу. На полу стоял собранный чемодан, рядом — мокрые кеды. Я сунула в них бумагу из книжного пакета и поставила ближе к окну. Потом увидела на стуле Романово руководство по машине.

Он оставил его. Я взяла телефон, чтобы написать, и остановилась. Можно было оставить на стойке. Можно было попросить горничную передать. Вещь не требовала нового разговора, но мне очень хотелось сделать вид, что требует.

Я обернула книгу в пакет и написала на нём его имя. Подумала, что в первый раз пишу «Роман Белов» от руки. До этого имя только светилось на экране. Вывела номер его комнаты, который он назвал вечером, и положила возле чемодана.

В четыре я всё-таки заплакала. Тихо, уткнувшись лицом в полотенце, потому что не хотела слышать себя. Плакать о Денисе было понятнее. За нами оставалась целая жизнь. С Романом у меня были несколько дней, и я злилась на их непомерную цену.

Я вспомнила, как он у книжного спросил, можно ли выйти поговорить, а я схватилась за звонок Ирины. Если бы согласилась, услышала бы всё на несколько часов раньше. Всё равно поехала бы в том же автобусе? Села бы рядом? Я не знала. От этой неизвестности было хуже, чем от уверенного «нет».