Книга Запретный берег, страница 19 – Виола Волконская

— Я только разгорячилась! Не обламывай!

И тогда в глазах Миши что-то щёлкнуло. Без предупреждения он перекинул меня через плечо, как мешок картошки, без усилий, будто я была легче воздуха. Я возмущалась, но он уже понёс прочь из клуба, направляя меня в ночь. Прямо у всех на глазах — это был цирк, безумие, сумасшествие. Если бы я знала, что меня ждёт дальше…

Когда мы отошли достаточно далеко от клуба, музыка уже не заглушала мои возмущённые крики. Я ругалась на греческом и русском, стуча кулаками по его широкой спине, как будто могла пробить железную броню.

— Поставь меня на землю, пещерный человек! — кричала я. — Хватит обращаться со мной как с ребёнком! Ты вообще меня слышишь?!

Миша резко сбросил меня. Я упала прямо в воду. Холодная, ледяная, как будто кто-то бросил меня в глубокий колодец. Успела вцепиться в край какого-то выступа и не ушла с головой, но всё равно промокла до нитки. Встала на ноги, огляделась, и осознала: я в фонтане. В чёртовом фонтане! Мой длинный хвост, тяжёлый, мокрый, как свинец, тянулся за мной, одежда прилипла к телу, словно вторая кожа. Белая рубашка стала практически прозрачной, облепив грудь, обнажив контуры, как будто я была голой.

— Ты чокнутый?! — закричала я, вылезая из воды. — Какого чёрта ты делаешь?!

— Ты ещё не остыла, крошка, — невозмутимо произнёс он, скрестив руки на груди. — Окунись ещё разок.

— Иди в жопу, придурок! — рявкнула я, выбравшись из фонтана.

Вода стекала с меня ручьями, белая рубашка превратилась в прозрачную сетку, обтягивающую каждую линию, каждый изгиб. Мне было плевать. Я была слишком зла, чтобы думать о приличиях.

— Все сказала? — спросил он спокойно, но в его глазах застыло напряжение, как у хищника перед прыжком.

Я злобно посмотрела на него, молча подняла средний палец, и развернулась, чтобы уйти. Но Миша схватил меня за локоть, резко развернул к себе. Я встретилась с его наглым взглядом, горячим, полным жажды. Он не смотрел на моё лицо. Его глаза медленно скользнули вниз, на мою грудь, проступающую сквозь мокрую ткань, как будто он впервые видел женское тело.

— Извини, — начал он, голос стал мягче, хриплее. — Я погорячился. За тобой сложно присматривать.

— Я не ребёнок!

— Я заметил, — тихо произнёс он, и в его голосе зазвучало что-то опасное, дикое, от которого по коже пробежали мурашки, как от электрического разряда.

— Ты испортил мне вечер. Надеюсь, теперь ты доволен? — мой голос дрожал не от холода, а от бешенства.

— Пошли в машину, — коротко бросил он, игнорируя мои претензии.

— А, теперь ты понял, что зря искупал меня в фонтане? — я скрипнула зубами. — Мне срочно нужен душ. Там одна хлорка и бог знает какая грязь. Если у меня вылезет сыпь, клянусь, я наловлю пчёл и засуну их тебе в штаны. Понял?!

Миша лишь тяжело вздохнул, словно вся эта ситуация была для него неподъёмным грузом.

— Свалилась мне на голову...

— Приму душ, заберу свои вещи и свалю с твоей головы, — парировала я, чувствуя, как по спине стекает ледяная струйка. — Бедный, несчастный дядя Миша. Наконец-то избавишься от назойливой девочки и вернёшься в свою берлогу, обратно в спячку. А я буду тусить по-взрослому, без надзора.

— Всё сказала?

— Поехали, пока я не начала чесаться от этой гадости.

Он молча взял меня за локоть, не грубо, но настойчиво, направляя к парковке. Я заметила, что под мышкой он несёт мою сумочку. Ну хоть додумался её забрать. Мы подошли к машине. Он открыл багажник, достал чистую футболку и сунул её мне в руки, следом вытащил большой клетчатый плед.