Книга Ненавижу тебя, мажор, страница 24 – Ева Енисеева

Мы сидели рядом. Не касаясь друг друга.

— Я не поеду к тебе. Потому что у меня нет ни одной причины тебе доверять.

Он посмотрел прямо, без усмешки.

— Ты права, Солнце. Такой хорошей девочке, как ты, нечего со мной делать. Он встал и собрался уйти, но я схватила его за руку.

Наши взгляды встретились.

Он сел рядом.

Мы молчали.

Город мерцал жёлтыми огоньками, складывающимися в хрупкий узор из света и тумана.

— Красиво, — прошептала я, глядя вниз.

— Да, — согласился он, но смотрел не на город, а на меня. — Очень.

Он придвинулся ближе и обнял меня за талию.

— Мать уехала, когда мне было восемь, — сказал он внезапно, и в голосе не было ни показного равнодушия, ни злости. Только усталость и… уязвимость. — Отец изменял ей с каждой юбкой, и она просто… не выдержала в какой-то момент. Хотела забрать меня с собой, но Вершинин-старший не из тех, кто легко отпускает.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль.

— Она тогда сказала, что любит меня. И что обязательно вернётся.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце разрывалось от этих простых слов.

— Она не вернулась?

— Нет.

Я представила — мальчик, восемь лет, огромный дом, и ни одного доброго голоса, кроме холодного, властного отца.

— С тех пор, мне тяжело привязываться к кому бы то ни было, — продолжил он негромко. — И если я всё-таки кого-то впускаю в свою жизнь, мне нужно… иметь над ним контроль. Иначе всё развалится.

Я прижалась к нему ближе.

Теперь всё становилось понятнее — его вспышки, ревность. Это не игра, не пустая жажда власти. Это — защита.

— А бои? Я слышала, что ты дерёшься за деньги. Зачем?

Спросила, а потом вдруг испугалась того, что он мог ответить. Вдруг отец его бил и теперь…

Он усмехнулся, но без привычной бравады.

— Если не драться, я становлюсь нервным. Это… способ не взорваться.

Между нами повисла долгая пауза, а потом он добавил:

— Думаю, постоянная девушка могла бы мне помочь. Секс — это ведь тоже способ сбросить напряжение.

Я ударила его в бицепс.

— Но я не уверен, что кто-то сможет долго меня выдерживать.

— Это угроза или предупреждение? — попыталась я пошутить, но голос дрогнул.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо — открыто, честно.

— Констатация факта. Чтобы быть рядом со мной, нужна смелость.

Я закусила губу.

Намёк был прозрачным. Он же назвал менясмелой, не далее как в начале вечера.

— Думаешь, я способна тебя вывезти? — спросила я, едва дыша.

— Не знаю.

Тишина легла между нами, мягкая, тёплая, как плед, в который он меня укутал.

Где-то внизу гудели машины, но здесь, наверху, будто не существовало ни времени, ни мира.

Наверное, я сумасшедшая.

— Мне кажется, я готова попробовать.

Мы ехали молча.

В салоне тихо играла музыка — что-то инструментальное, меланхоличное, что идеально ложилось на ночной город за стеклом. Мягкий гул мотора и наше отражение в окне.

Моя ладонь покоилась в его руке. Легкие поглаживания большим пальцем заставляли сердце биться неровно.

— Мне звонила мама, — призналась я.

— Что сказала? — он не повернул головы, но его пальцы на секунду замерли.

— Что я идиотка, и что ты мной воспользуешься, чтобы обелить репутацию своей семьи.

Город за окном расплывался в светлые полосы, как будто кто-то размазал краски пальцем.

— Мой отец, — произнёс Стас с лёгкой усмешкой, — считает ровно то же самое. Он уверен, что это мой гениальный план. — А это не так? — я посмотрела на него.