Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 110 – Сергей Орлов

— Предупреждение о чём?

— Если бы я знал, — я покачал головой и посмотрел в ту сторону, где скрылась делегация Золотых Копыт. — Но я намерен это выяснить.

Ночью я сидел в своём шатре один, держа Кодекс на коленях и прислушиваясь к звукам празднества снаружи.

Лагерь веселился. Костры горели по всему периметру, освещая танцующие силуэты и отбрасывая длинные тени на стены шатров. Кто-то играл на странном струнном инструменте, и мелодия была одновременно весёлой и тоскливой, как все песни кочевых народов. Голоса смеялись, спорили, пели хором, и время от времени раздавались одобрительные крики, когда кто-то показывал особенно удачный трюк или рассказывал смешную историю.

Нормальные звуки нормальной жизни. Звуки победы, которая казалась уже близкой.

А я думал о Заре.

О её словах на Совете, слишком правильных и слишком своевременных, словно кто-то заранее написал для неё сценарий. О её глазах, пустых и холодных, как заброшенный колодец в пустыне. О том тёмном всполохе, который мелькнул у Храма, когда я обернулся в последний раз, и который я тогда списал на игру света и теней.

О подозрительно удобной смерти её отца. Шейх Ахмад был ранен в плечо, серьёзно, но не смертельно. Мы видели его в седле, когда расставались у Храма, и он держался уверенно, разговаривал связно, даже отдавал приказы своим воинам. Такие раны не убивают здоровых мужчин за одну ночь. И вдруг горячка, бред, остановка сердца.

Слишком много совпадений. Слишком много странностей. Слишком много вопросов, на которые у меня не было ответов.

Что если Зара уже не Зара?

Что если то, что сидит в её теле и говорит её голосом, играет свою собственную игру, правила которой известны только ему?

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на Кодексе, следуя инструкциям Фазиля. Представил, как энергия перетекает из книги в моё тело, как она поднимается по рукам к груди, как питает медальон-татуировку, пробуждая спящую силу.

Тепло в груди было чуть сильнее, чем утром. Не огонь, даже не пламя свечи, скорее тлеющий уголёк, который упрямо отказывается гаснуть. Прогресс. Медленный, почти незаметный, но всё-таки прогресс.

Может, через месяц я смогу вызвать искру. Через полгода активировать Покров хотя бы частично. Через год, если повезёт, вернуть способность к синхронизации.

Слишком долго. Слишком медленно. Что-то надвигалось, я чувствовал это каждой клеткой тела, как животное чувствует приближение землетрясения задолго до первых толчков. И у меня не было сил, чтобы с этим справиться.

Только ум. Только наглость. Только интуиция и умение выкручиваться из безнадёжных ситуаций.

Придётся обойтись тем, что есть.

Я открыл глаза и посмотрел на потолок шатра, где ткань колыхалась от ночного ветра, отбрасывая странные тени, которые складывались в причудливые фигуры.

Где-то там, в темноте за пределами лагеря, пряталось что-то. Что-то, что пришло из Храма вместе с нами или вместо кого-то из нас. Что-то, что носило знакомое лицо и говорило знакомым голосом, но за этой маской скрывалась чужая воля.

Я не знал, что именно. Но я собирался выяснить, даже если для этого придётся разворошить осиное гнездо голыми руками.

В конце концов, Вольские никогда не умели отступать. Это наша фамильная черта, передающаяся из поколения в поколение вместе с неприятностями, которые мы сами на себя навлекаем.