Книга Последний Хранитель Империи, страница 114 – Сергей Орлов

Покров внутри меня отозвался на эти мысли, окутывая кожу легкой голубоватой дымкой. С тех пор как я соединил страницы с книгой, эта зараза словно обрела собственную волю — то затихала, то вспыхивала ярче, будто живое существо, пробуждающееся после долгой спячки. Иногда я слышал тихий шепот Александра Вольского, доносящийся из ниоткуда. Причем, я все никак не мог понять, он шепчет «получи силу» или «ты сведешь меня в могилу». С дикцией у предка была какая-то проблема.

Я забросил в сумку последнюю рубашку и посмотрел на часы. До рассвета оставалось всего ничего. На пристани нас будет ждать корабль, а за морем — таинственная Аравия, древние библиотеки и, возможно, ключ к усмирению моего взбесившегося Покрова. А, ну да, еще умирающий пацан, чью жизнь я должен каким-то образом спасти.

Меня до сих пор забавляло, насколько легко друзья согласились сорваться со мной на край света. Рита, услышав о путешествии, лишь скептически подняла бровь и начала составлять список книг для изучения арабской культуры, словно я позвал ее на скучную лекцию, а не в опасное путешествие. Серый просто пожал плечами и отправился паковать вещи — этого здоровяка вообще сложно чем-то пронять, особенно после того случая, когда он голыми руками скрутил заколдованного медведя в Зимнем саду. Весь Питер тогда знатно охренел.

А вот Филя… От него до сих пор не было вестей. После дерзкого побега от Пахомова он словно сквозь землю провалился. Уж не прижали ли его люди Ворона к стенке? Или, может, агенты Корнилова, этого высокомерного магистра с имперскими замашками? От таких мыслей внутри все скручивалось в тугой узел. Я не мог потерять друга, только не сейчас, когда намечается самое безумное приключение в нашей жизни.

Реликт в кармане внезапно полыхнул ярче, словно чувствуя мою тревогу, и в тот же момент в дверь постучали — три коротких удара, два длинных, и еще один, изображающий имперский гимн со всеми паузами и фальшивыми нотами.

Я рванул к двери и распахнул ее настежь. На пороге, опираясь о косяк с видом побитого бродячего пса, но с ухмылкой победителя, стоял Филя. Причем, в каком виде! Половина лица представляла собой один сплошной синяк всех оттенков фиолетового, камзол превратился в живописные лохмотья, а в рыжих вихрах запутались щепки, паутина и что-то подозрительно похожее на потроха летучей мыши. Но глаза… глаза по-прежнему горели дьявольским огнем, а на разбитых губах играла фирменная ухмылка.

— Услышал тут шутку, про одного жителя Санкт-Петербурга… — он шагнул вперед, кривясь от боли, — только она состоит из нескольких частей…

— Чертов рыжий придурок! — я чуть не сбил его с ног, сгребая в охапку. — Живой! А мы уже решили, что Пахомов сделал из тебя чучело для своей коллекции!

— Ха! Этому старому ворону еще сто лет учиться, чтобы поймать такую птицу, как я, — он поморщился от боли, но ухмылка не сходила с его лица. — Не родился еще тот тюремщик, которому под силу удержать Филю Ветрогонова дольше пары часов.

Филя прошел в комнату, притворно охая и прихрамывая сильнее, чем того требовали раны — привычка драматизировать была у него в крови. Добравшись до кровати, он рухнул на нее с таким блаженным стоном, словно не видел нормальной постели уже несколько лет.

— Как ты вообще выбрался? — я захлопнул дверь и повернул ключ.