Книга Последний Хранитель Империи, страница 113 – Сергей Орлов

— При этом я ожидаю регулярных отчетов о местонахождении и состоянии моей дочери, — его голос стал жёстче. — И если возникнет серьезная угроза её безопасности, она немедленно вернётся в Россию. Это не просьба — это моё условие.

— Даю вам слово рода Аль-Нахар, — шейх почтительно склонил голову. — Госпожа Давыдова будет находиться под моей личной защитой, как если бы речь шла о моей собственной дочери.

— Хорошо. — Продолжил граф. — Чтобы обеспечить вам безопасное пересечение границы, я передам вам дипломатические документы и письма с императорской печатью. Корабль под торговым флагом Российской Империи будет ждать вас завтра на рассвете у Южного причала. Мой личный экипаж доставит вас до порта.

Граф задумчиво постучал пальцами по краю стола.

— Должен вас предупредить: Пахомов давно держит под контролем значительную часть портовой зоны. После сегодняшнего проникновения в его особняк он непременно усилит наблюдение за всеми выездами из города. К утру его люди будут проверять каждое судно, покидающее гавань.

Я обдумал ситуацию, мысленно прокручивая возможные сценарии.

— Значит, самый уязвимый момент — переход от экипажа до корабля, — заключил я. — Именно там нас могут перехватить. А значит, надо действовать быстро и решительно. Каждый час промедления увеличивает шанс провала нашей операции.

— Совершенно верно, — кивнул шейх. — Нужно начинать приготовления немедленно. — Он обратился к своему помощнику: — Абдул, организуй всё необходимое для отъезда. И проследи за подготовкой отвлекающего манёвра.

— Будет исполнено, господин, — Абдул поклонился и бесшумно вышел.

Граф Давыдов достал из внутреннего кармана изящную серебряную шкатулку. Открыв её, он извлек пакет с документами, скрепленными императорской печатью.

— Эти бумаги предоставят вам дипломатический иммунитет, — он передал документы мне. — Храните их при себе. При задержании или проверке они обеспечат вам беспрепятственный проезд через любые посты и кордоны.

Граф замолчал на мгновение, словно взвешивая, стоит ли говорить то, что вертелось у него на языке. Затем он расправил плечи и глубоко вздохнул, принимая решение.

— И последнее, Вольский…

Он посмотрел мне прямо в глаза, и этот взгляд заставил меня внутренне подобраться. В серебристой глубине его радужек я увидел нечто, что можно было истолковать как предвидение — тревожное, но неизбежное.

— Берегите мою дочь. И себя тоже.

Его голос снизился до едва слышного шепота:

— Мой Покров редко ошибается в предсказаниях… и он показывает, что вы оба сыграете ключевую роль в грядущих событиях.

Я смотрел в эти глаза, наделенные даром видеть сквозь завесу времени, и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Не от страха — от осознания, что отступать уже поздно. Судьба, до этого момента казавшаяся чем-то расплывчатым и далеким, вдруг обрела вес и форму. Она стояла прямо передо мной, протягивая руку и требуя следовать за ней.

И я был готов принять этот вызов.

Я осторожно провел пальцами по потрепанной обложке древнего Реликта, прежде чем убрать его во внутренний карман дорожного плаща. Чертов артефакт, за которым гоняются влиятельнейшие люди Петербурга, теперь всегда будет при мне. От этой книженции слишком многое зависит.

Сердце колотилось, как бешеное. Не от страха, нет, скорее от предвкушения. Через несколько часов я пошлю к черту эти стены, слышавшие достаточно занудных лекций и студенческих клятв. А дальше? Дальше — настоящая жизнь, настоящие приключения и настоящая, мать ее, магия. С большой, так сказать, буквы «М».