Книга Один я остался без силы 3, страница 98 – Сергей Орлов

Они думают, что я сломлен и покорен. Что я смирился с ролью подопытного образца. Что годы комы и травма от произошедшего уничтожили мою волю к сопротивлению.

И они глубоко ошибаются.

Первое, что я почувствовал, вырываясь из наркотической дремы — боль. Не сравнимую ни с чем из моего предыдущего опыта. Каждая клетка тела горела словно облитая кислотой. Мускулы, пролежавшие без движения семь лет, теперь мстили за долгое бездействие. Сухожилия натягивались как струны готовые лопнуть. А кости… казалось, их выкручивали гигантские тиски.

Я не закричал только потому, что заранее стиснул зубы так, что они едва не крошились. Контроль. Мне нужен был полный контроль. Мне нельзя показывать истинную силу и нельзя демонстрировать реальную скорость восстановления.

— О, объект пришел в сознание, — бесстрастный голос доктора Шварца проник сквозь завесу боли. — Показатели нейронной активности удивительны! За сутки восстановлено около тридцати процентов синаптических связей. Такого результата следовало ожидать через две недели минимум.

Скрипнули подошвы ботинок по стерильному полу. В поле зрения появилось лицо — усталое, с глубокими залысинами и странно блестящими глазами за толстыми стеклами очков.

— Доброе утро, Ваше Высочество. Как самочувствие? — в его голосе не было ни капли сочувствия, только научный интерес.

— Как будто меня пропустили через мясорубку, — хрипло выдавил я.

— Абсолютно нормальная реакция, — кивнул Шварц. — Мы проводим симуляцию мышечной активности и регенерацию нервных окончаний. Это… несколько болезненно.

Он сделал пометку в планшете, не обращая внимания на мои страдания. Я украдкой осмотрел помещение. По-прежнему стерильная лаборатория, только теперь я был пристегнут к странному устройству, напоминающему помесь госпитальной койки с тренажерным оборудованием. Десятки тонких игл были воткнуты в основные мышечные группы, через них поступали импульсы, заставляющие мускулы сокращаться и расслабляться в ритме, напоминающем физические упражнения.

— Потрясающе, доктор Шварц, — раздался голос из динамиков. — Состояние мускулатуры значительно лучше прогнозируемого.

Я поднял глаза к потолку, где скрывались камеры наблюдения.

— Генерал рассчитывал на гораздо более длительный восстановительный период, — продолжал неизвестный мне собеседник. — Но этот образец превосходит все ожидания. Возможно, мы сможем приступить к полевым испытаниям раньше?

— Не стоит торопиться, — ответил Шварц, проверяя показания на мониторах. — Физическое восстановление — лишь часть процесса. Требуется полная синхронизация неврологических и психических функций, иначе объект не сможет служить эффективным детектором.

Я мысленно усмехнулся. Они считают меня всего лишь инструментом. И это их фундаментальная ошибка. Но для того, чтобы ею воспользоваться, мне нужно время. И информация.

— Какой сегодня день недели? — спросил я, делая вид, что едва могу говорить.

Шварц чуть приподнял бровь, явно удивленный столь прозаическим вопросом.

— Среда, — ответил он после секундной паузы.

— А число? — продолжил я, бессильно уронив голову, словно даже этот простой разговор истощал меня.

— Двадцать третье сентября 2032 года, — доктор склонился над планшетом. — Хотя эта информация вряд ли имеет для вас значение в данный момент.