Книга Хроники Менталиста 2, страница 95 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Уже поздно, — сказал он, поднимаясь и разминая затекшие плечи. — Пойдемте, покажу вам комнаты.

Мы поднялись на второй этаж, где профессор открыл двери в небольшие, но опрятные помещения. В каждой стояла кровать, застеленная свежим бельём, и умывальник с чистой водой — настоящая роскошь по нынешним временам.

— Отдыхайте, — сказал он. — Утром обсудим, как вам безопасно выбраться из города.

Когда профессор ушёл, я сел на край кровати, перебирая в голове всё услышанное. Демидов и мой отец, бывшие друзья, ставшие врагами. Елена и её дочь, ставшие пешками в их игре. И где-то там, в тени, Марта — дочь врага, ведущая свою собственную войну.

Я уже собирался лечь, когда заметил движение внизу. Через щель в плохо прибитых половицах пробивался тусклый свет. Осторожно опустившись на колени, я приник к щели.

В гостиной профессора появилась тёмная фигура в плаще — женщина средних лет с коротко стриженными волосами и жёстким, волевым лицом. Она тихо разговаривала с Лебедевым, и хоть я не мог разобрать слов, что-то в её облике, в манере держаться заставило мое сердце ускорить бег.

А потом она повернулась так, что свет от лампы упал на её лицо. Я мгновенно узнал эти черты, хоть и видел их всего пару раз.

Марта. Здесь. В доме историка.

И судя по тому, как они разговаривали, это была не случайная встреча.

Явин. Где-то в другой части города…

Явина разбудил резкий гудок — пронзительный, бьющий по нервам, совершенно не похожий на привычные звуки просыпающихся трущоб. Секунду он лежал, дезориентированный, пытаясь сообразить, где находится. Жёсткая, идеально заправленная кровать под ним. Металлический потолок с рядами люминесцентных ламп. Стены из серого бетона, окрашенного в унылый голубовато-стальной цвет. И этот гудок, повторяющийся каждые пять секунд.

Точно, он в Академии. В Академии Одарённых.

Явин сел, протирая глаза и пытаясь стряхнуть остатки сна. Он здесь второй день, а всё ещё не мог привыкнуть просыпаться в стерильной комнате. В трущобах у него тоже была небольшая каморка, не больше этой — пусть обшарпанная, с пятнами плесени на потолке и выщербленными половицами, но своя, пропахшая улицей и свободой. Здесь же всё до зубовного скрежета правильное — идеально заправленная кровать, вылизанный до блеска пол, равнодушные серые стены и крохотное окно, больше похожее на бойницу.

Макс. При одной мысли о бывшем друге желудок сжался от смеси обиды и гнева. Грёбаный наследник престола, выросший с ними в грязи и отбросах. И всё это время он молчал, прикидывался обычным беспризорником, а сам, небось, мечтал о троне и короне.

«Мог бы хоть намекнуть», — с горечью подумал Явин, натягивая серую форму, которую выдали вчера. Шершавая ткань неприятно царапала кожу, но хотя бы была чистой — без заплат и чужих следов, как одежда с барахолки, которую они обычно носили. — «Мы ж вместе сколько дерьма прошли. А он мне — ментальным приказом в лоб, словно я какой-то левый лох с улицы».

Гудок повторился, теперь с другой тональностью — нужно было спешить. Явин в последний раз осмотрел своё отражение в маленьком зеркале над раковиной: пятнадцатилетний пухлый пацан с всклокоченными тёмными волосами, которые отказывались укладываться как надо. Форма сидела неуклюже, воротник натирал шею, а рукава казались короткими. Щёки раскраснелись от волнения, а в глазах плескалась тревога, смешанная с вызовом.