Книга Хроники Менталиста 2, страница 92 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он достал с полки потрёпанный альбом в кожаном переплёте и положил на стол. На пожелтевших от времени фотографиях двое молодых мужчин улыбались в камеру — мой отец и человек, чьё лицо я видел на портретах нынешнего Императора. Они стояли обнявшись, как братья. На другом снимке они сидели за шахматной доской, сосредоточенно изучая позицию. На третьем — оба в походной одежде, на фоне какой-то горной вершины.

— Многие при дворе считали эту дружбу неприемлемой, — продолжил профессор. — Старая гвардия, консерваторы… они шептались по углам, что сближение с Демидовым — это предательство традиций. Некоторые даже предсказывали беду. Как оказалось, они были правы, хоть и не могли предвидеть истинных причин грядущей катастрофы.

— Что же произошло? — тихо спросил я.

Профессор вздохнул, собираясь с мыслями.

— Всё началось как дружба, перешло в соперничество, а закончилось предательством. Официальная версия списывает всё на идеологические разногласия, но правда, как всегда, сложнее и грязнее.

Профессор Лебедев перевернул страницу альбома. На новой фотографии появилась молодая женщина с гордой осанкой и пронзительным взглядом. Красивая, но не той пустой красотой, что часто встречается на светских портретах. В её глазах читался острый ум.

— Елена Рябинина, — произнес он с оттенком уважения. — Из древнего, но обедневшего дворянского рода. Блестяще образованная, свободно говорила на пяти языках, специализировалась на древней истории. Одна из немногих женщин, получивших доступ к закрытым секциям императорского архива.

— Женщина Демидова? — спросил я, разглядывая фотографию.

— Да, но не только. Она была куда больше, чем украшением при могущественном мужчине. — Профессор задумчиво провел пальцем по краю снимка. — В архивах Елена обнаружила материалы, перевернувшие её представление об истории империи. Древние протоколы имперского совета, секретные договоры, личные дневники первых министров той эпохи.

— Что именно она нашла? — Кристи подалась вперед.

— Шокирующие свидетельства того, что первый император из династии Белозерских был не героем освободительной войны, как нас учат в школах, а марионеткой, посаженной на трон внешними силами. В обмен на корону он отдал значительные территории и подписал крайне невыгодные торговые соглашения. По сути, продал часть страны иностранным державам, чтобы укрепить собственную власть.

— Это правда? — я почувствовал, как внутри что-то сжалось. История моей семьи оказывалась совсем не такой, какой я её представлял. Хотя, если уж совсем на чистоту, у меня и представлений-то особых не было — в трущобах не слишком интересуются историей императорских династий.

— Трудно сказать наверняка, — профессор встретился со мной взглядом. — Но документы, которые нашла Елена, имели все признаки подлинности. В любом случае, эта информация была динамитом. Если бы она стала публичной, легитимность всей династии оказалась бы под ударом.

— И Демидов использовал это как оружие? — догадался я.

— Не сразу, — профессор усмехнулся. — Демидов не размахивал этими бумагами на каждом углу. Он был хитрее. Шептал нужные слова в нужные уши, подкидывал копии страниц избранным генералам и промышленникам. «Посмотрите, на чем стоит наша империя», говорил он. «На лжи и предательстве».