Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 62 – Миф Базаров

Я снял салфетку.

— Как ты поняла?

— По гербам, — она наклонилась, тронула пальцем угол снимка. — Вот, у господина на пряжке — барсук. А дамы в стоячих воротниках, шитьё цветами по краю — это черёмуха, черемшинское. Их ни с кем не спутаешь, местный род.

Волков перестал улыбаться. Соколов посмотрел внимательно на девушку, потом на снимок, со своей стороны стола, вверх ногами, ничуть тем не стеснённый.

— Так ты знаешь, кто это? Замечательно! — сказал я.

— А место знаешь? — я подвинул к ней карточку. — Где это снято?

Настя вгляделась. Покачала головой.

— Место не назову. Да его, поди, никто уже не определит, — она повернула снимок к свету лампы. — Это точно древний храм, и, скорее всего, местный, но где он был до разрушения… — девушка пожала плечами.

Соколов отставил флягу.

— Вы в этом понимаете, барышня?

— Немного, — Настя чуть смутилась. — Я археологию люблю, ещё с университета.

— Археология? — старик склонил голову. — Для барышни ваших лет увлечение необычное.

— Это всё наш профессор истории виноват, уж больно интересно вёл и увлекал нас.

Соколов продолжал внимательно смотреть на девушку.

— Ключевский его фамилия. Каждую весну всех желающих возил по развалинам. В первый раз я за компанию съездила с подругами, а потом… — она повела рукой, — затянуло.

— И что это были за храмы? — поинтересовался Волков.

— Древние, они тут стояли ещё до того, как Пётр Великий первых колонистов прислал, — негромко продолжала Настя, как рассказывают всем известное. — В каждом мире не больше одного находили, а иногда и совсем не обнаруживали. И никакого порядка в их расположении нет: один может на холме стоять, другой в распадке, третий и вовсе под землёй. Первые колонисты их находили, где целыми, где грудой камня. Профессор рассказывал, что у каждого храма свой нрав. В одном сильные потоки энергии входят, в другом время будто притормаживает у порога. Сказки, конечно, — девушка улыбнулась Волкову. — А кто их строил и зачем — так и не поняли.

Камень, где время притормаживает у порога.

Я держал лицо и промолчал.

— Стоп, — Волков подался вперёд, и хмель с него сошёл. — Откуда вы про это знаете? Про храмы. Это ж под замком наглухо. Я при ордене почти десять лет, и то краем уха.

— Это известно знатокам, — обронил Соколов, не дав Насте ответить. — Обывателю до таких вещей дела нет, оттого и кажется, что под замком, — он наконец перевёл взгляд с девушки на Волкова. — Под замком другое.

— А картина? — я вернул разговор к снимку. — На ней, по всей видимости, серовский храм?

— Скорее всего, да. Двое на фотографии из старейших родов этого мира, — кивнула Настя. — Барсуковы да Черемшины. У кого-то из них наверняка эта картина и осталась, поди, до сих пор и висит где-нибудь в библиотеке.

— А третий это кто? — я показал на мужчину слева.

Анастасия долго всматривалась, а потом, довольно кивнув, побарабанила ногтем по столешнице рядом с фотографией.

— Это, скорее всего, Пестовы. Старый род, алхимики, все как один. Поколениями за тайными знаниями охотились, копили да копили. И ведь не только знания: чтобы такую империю выстроить, и денег надо без счёта, а уж откуда они их брали — про то история помалкивает. При Кирилле, лет шестьдесят назад, всё и выстрелило: сперва аптеки, потом мануфактуры, а там и… — она запнулась, подбирая, — словом, важными людьми стали. Но из нашей колонии Пестовы ушли давно, лет за двести, если не раньше.