Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 72 – Миф Базаров

Нонсенс.

Я опустил сиденье на место. Ай… не сейчас. Этот узел с ходу не развяжешь. Но на заметку взял.

— За внешним кольцом многое есть, чему в столице быть не положено, — сказал наблюдавший за моей реакцией Морозов. — Привыкай.

Вернулись к верстаку, налили ещё по одной, да и рыбник стоял недоеденный. Морозов посмотрел на меня поверх очков.

— Ты чего завис?

А меня уже поглотили другие мысли.

За восемь лет службы мы с Петром исколесили часть колоний вдоль и поперёк. Если сложить все командировки, в разъездах наберётся год с лишним. Вокзалы, гостиницы, управы, допросные — и улицы, полные народу, через какие я проходил, не оглядываясь. А месяц назад я уже был в самом большом городе, что находился за внешним кольцом — Ухинске. Видеть замещённых я тогда не умел. Дар отличал одно «сосуществование», вид редкий, штучный. Замещённые были для меня обычными людьми: хоть в очереди на перроне, хоть за соседним столом в харчевне. Выходит, тогда я мог идти сквозь толпу таких же фиолетовых, какие были здесь, не догадываясь.

А сколько могло вот так пройти в двух шагах от меня за всё время службы — уже не сосчитать.

— Анатолий Георгиевич, почему попаданцев тут так много?

Старики переглянулись, и я едва уловил лёгкую улыбку.

— Потому что тут меньше государства, — Морозов отломил корку рыбника. — На большой земле за каждым присматривают. В «Точке» ещё живут по гатчинским правилам, а дальше с каждым кольцом правил меньше. Артель вписала человека в ведомость, выдала робу — и человек есть. Медиков положено проверять раз в год, а тут проверяют раз в пятилетку, наскоро, по списку, да и то не всегда.

Я тут же вспомнил, как отказал Пономаренко в просьбе съездить в «Ухинск» на допрос магов жизни по спискам.

И вот теперь сижу за внешним кольцом и понимаю истинный масштаб бедствия.

— А секта?

— А что секта? В неё попадают единицы. Простой работяга ей без надобности. Пушечного мяса у них и так хватает, да и наёмники дешевле и молчат за деньги. Секте нужен человек со знанием или маг с потенциалом. Туда из простых попадают только те, кому деваться некуда: очнулся в чужом теле, языка не знает, бумаг нет, вокруг чужой мир. Таких подбирают тёпленькими. А кто обжился, у кого есть своя голова на плечах, тот живёт и молчит.

— И прячется, — Гена смотрел в свой стакан. — Я сорок два года здесь ставни на ночь закрываю. По закону я вор: занял чужое. А что хозяин мой к тому часу остыл, закону не интересно. Плаха.

Спорить не с чем. Правила из устава почти дословно.

Морозов забрал у Гены стакан и заткнул бутыль.

— Всё, отбой. Заказчики к восьми будут, а финиковая до добра не доводит.

Поднялись с первыми лучами. По холодку выкатили пустынники во двор. Я взялся за третий и получил от Гены указание катить «нежно, как невесту».

Потом я ушёл в глубину ангара. С солнечного двора этот сумрак не просмотреть и в упор, а мне из него было видно всё. Я усилил слух и стал ждать.

Заказчики подкатили в восьмом часу на внедорожнике. Трое мужчин в серых куртках не по погоде, сапоги выше колена. Приисковые.

Скан я повёл сразу. Один из троих подсвечивался фиолетовым — тот, что держался позади и писал в блокнот.

— Иваныч, — сказал старший вместо приветствия, — ты в том году обещал, что фильтр до конца сезона отходит.