Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 30 – Миф Базаров

Я сформировал зов и отпустил.

«Маша».

Секунда. Другая.

«Слышу».

Канал встал.

На расстоянии плеча он берёт пятую часть источника за десять минут разговора. За пару километров крепкого мага опустошает за пятнадцать. А между нами сейчас лежала половина колонии, степь и побережье. Десятки километров.

Я прикинул на ходу. Мой шестой, её пятый. На таком плече нам двоим хватит максимум на десяток слов. Может, на дюжину, если короткими.

Расход пошёл сразу, с обеих сторон, как из пробитой цистерны.

Верхний слой пришёл раньше дальнейших слов, и не отдать его нельзя. Море за стеклом веранды. Песок на половицах. Запах ружейного масла, значит, карабин чищен утром. Ровный счёт без выражения: раз, два, три, четыре — она считала людей во дворе. Ей утекло моё: клеёнчатая обложка, номера лекций, ровные строки набело.

«За мной?»

Ну конечно. Зов означал встречу под куполом. Она уже собиралась.

«Нет. Проездом. Дальше по делу».

Пауза в один удар сердца.

«Письмо. Транспортная. Вокзал. На имя Карандашова».

«Понял. Береги…»

Канал лопнул как перетёртая верёвка. Источник Маши слабее, и она это знала лучше меня, обрезая связь, так и не дослушав.

Я глянул в свой. На дне плескалась едва ли десятая часть. Ну ладно.

Из носа закапало. Я запрокинул голову и прижал платок.

Постучали.

— Да.

— Ой! — проводница застыла в дверях. — Вам дурно? Я лекаря найду, у нас в четвёртом ваго… — она осеклась, глянув на чёрный плащ на вешалке.

— Не надо. Я сам врач, — сказал я в потолок. — Лучше чаю принесите. С сахаром, две ложки.

— Мигом!

Она вернулась. На блюдце лежало три куска вместо двух. Я бросил в стакан два и подумал: а ведь всё равно будет сладко.

Выпил. Потом уставился в окно, на выжженную степь без единого деревца, и просидел так, пока проводница не появилась вновь уже с обедом.

А вскоре за окном показалась зелень. Пальмы вдоль путей, вода в каналах, белые корпуса под черепицей. Состав вкатился под стеклянный купол на чугунном кружеве, а сверху падала живая музыка.

— Стоим сорок минут, локомотив меняем! — прошла по коридору проводница.

Контору Пестовых я нашёл в ближнем крыле, между телеграфом и багажным отделением. Транспортная компания, грузоперевозки: судя по вывеске у входа, возят они всё и всюду, составами по своим дорогам, судами по воде, а в воздушном секторе у них и дирижабельная линия. Ну а где грузы, там и корреспонденция.

Пока шёл через зал, держал скан вполсилы, ловя тех, кто провожает меня взглядом. Носильщик — скользнул и забыл. Дама у расписания — на плащ, с опаской. Мальчишка с тележкой — на дробовик в чехле, с восторгом. Обычный набор. Никто не двинулся следом.

За стойкой сидел приказчик в чёрных нарукавниках.

— До востребования. На Карандашова.

«Карандашов», — усмехнулся я в кулак. В моём кабинете карандаши до сих пор стоят ровным строем, как их поставила она. Пошутила, ничего не скажешь.

Приказчик молча полез в шкаф с ячейками и положил передо мной конверт. Ни документов, ни вопросов, ни книги выдачи. Видно, договорённость тут стояла особая, и не мне её расшатывать.

Я тронул работника щупом, легонько, на пробу.

И съехал как с мокрого стекла. Закрыт. Наглухо, ровно, по всему контуру — артефактная работа, и не из дешёвых. Штатный приказчик пестовской конторы, выдающий пакеты, носил на себе защиту, которую продавит разве что сильная школа с хорошим запасом. Внушить ему ничего не получится, выспросить — тоже.