Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 114 – Миф Базаров

Я вжался в нишу, прикрываясь инквизиторским плащом. Жар прокатился надо мной, потянуло горелым волосом и кожей, и на несколько секунд в коридоре стало нечем дышать.

Мария вышла из-за угла на полкорпуса и выстрелила один раз.

Огонь оборвался на середине, как перерезанный. Значит, стреляла антимагическим с алой насечкой. Если такая пуля не убивает, то лишает магии, сейчас это и произошло. Частицы антимагического вещества попали в рану, кровь разнесла их по телу, отключив у мага источник. И дело тут не в том, куда ты попадёшь: в плечо, ногу или всего лишь поставишь царапину. Результат один: маг превращался в обычного человека.

Но пятый сектант оказался крепким и успел кинуться на меня раньше, чем Маша выстрелила второй раз.

Дальше пришлось ножом. Под рёбра, потом ниже. Я услышал выстрел: Мария подловила момент.

Оттолкнул тело сектанта и кивнул напарнице.

Шагнул к телу, и левый сапог хлюпнул. Подошва отошла почти до каблука и держалась на трёх нитках. Тут поработал не только огонь мага, но и местный песок, за неделю сожравший шов не хуже кислоты.

Оглядел лежащих. У троих ближних огонь взял обувь вместе с обмотками, а на огневике сапоги были крепкие, с высоким голенищем. Приложил один к своей ступне и бросил обратно. Не больше тридцать седьмого, детский, и это при плечах грузчика.

— Чёрт!

А ведь Данила Ильич предупреждал дважды, что столичная обувь здешней местности не вынесет. Ну ничего, пока так, а потом сниму с того, у кого нога окажется побольше.

Сел рядом с убитым и оттянул ему ворот.

На цепочке висел амулет с рунами по кромке. Я сорвал его и покрутил в пальцах.

— Глухарь? — спросила напарница.

— Он самый. Пока эта штука на человеке, в голову к нему не влезешь. Искусная работа, где только сектанты их в таком количестве берут? Хотя, если вспомнить их подвалы в Хельсинки…

— Где ты с друзьями прикрыл логово вместе с производством артефактов?

— Ага. А я уж было размечтался, что поработаю магией.

— Поработаешь, — усмехнулась девушка.

Я положил амулет в карман и достал из кошеля три средних макра. Качать естественным образом источник, когда во врагах десятки сектантов, дело неблагодарное, это мы уже проходили в болотах «Орска» — хватило. Я высушил кристаллы, заполнив свой магический резервуар до краёв.

Мы поднялись по лестнице, прошли ещё два коридора и оказались у выхода из пирамиды, проём которого был хорошо различим.

Первое, что дошло — свет был не от прожекторов. Он шёл с неба, ровно и почти без теней, и кладка под ногами оказалась не чёрной, как ночью, а серо-рыжей, в мелкую щербину. Небо над левой пирамидой серое, без единой звезды. Луны на нём тоже не было.

Я посмотрел на часы.

Без четверти шесть.

Ершов прочёл знаки верно. И про двоих, и про открытых друг другу, и меру времени, где она стояла. Ошибся он в одном: в том, от чего эту меру считать. Восьмая часть не часа. Восьмая часть суток.

Это три часа.

Я сделал шаг наружу и оказался на террасе под самой верхушкой северной пирамиды. От неё к центральной площадке тянулась широкая лестница. Ночью, снизу, я решил, что этот проём выводит прямо на площадку. Он вывел на террасу. Пятнадцать контуров, которые я тогда насчитал, стояли здесь. Пятеро остались в коридоре за нашими спинами, а где ещё десять?