Книга Пламя на ветру, страница 7 – Анастасия Ваймор

В самые отчаянные минуты, когда неистовство битвы поглощало, когда мир превращался в кровавый вихрь, её образ, светлый и нежный, словно маяк в темноте, возвращал его к жизни, воскрешал и дарил ещё один день. Но день этот, как и сотня других, проходил без неё.

Когда её забрали, Джерд думал, что не вынесет этого. Он выл ночами, метался по опустевшему дому, не мог ни спать, ни есть. У него будто вырвали сердце, да так и оставили пустой оболочкой жить дальше, ничего не чувствуя.

А потом пришла Скульрифу. Сама. Великая Мать редко покидала своё жилище. Джерд немало удивился, увидев её на пороге собственного дома.

— Ты ссстрадаешшшь, нассследник.

Шипящий голос был мягок, но в нём чувствовалась неумолимая власть.

— А зррря… Ничегооо не утеряно.

Чешуйчатая рука когтистыми пальцами привычно сжимала длинную трубку. Великая Мать с наслаждением затянулась, и из безгубого рта потёк белый едковато-тяжёлый дым. Пройти в дом она не пожелала, замерла на пороге. Янтарные глаза не отрываясь смотрели на принца. Джерд чувствовал, как под этим взглядом что-то внутри него перекатывалось и пульсировало.

— Смотри почащщще на свою пррравую руку, и когда-нибудь ты увидишшшь. Увидишшшь то, что уже вижжжу я.

Джерд не понимал, о чём она говорит. Он был слишком разбит, чтобы пытаться разгадать её слова. Израненная душа, равнодушная ко всему, не отзывалась на внешний мир. Но Великая Мать не уходила. Она продолжала стоять на месте, не сводя с него мудрых желтеющих глаз, и время от времени выпускала белый дым прямо ему в лицо.

Джерду было всё равно.

— Делай, что должжжно. — Её голос успокаивающе зашелестел. — И вновь обретёшшшь. Прими своё предназначччение. Сразись за него, и ты… — Грязно-синяя четырёхпалая рука мягко опустилась ему на грудь, ровно туда, где глухо билось пустое, разбитое сердце. — Вернёшшшь её.

Джерд вздрогнул от этих слов, словно пробитый насквозь шальной ядовитой стрелой, и отчего-то поверил ей. Он бы поверил кому угодно, хоть рогатому крахену, лишь бы заполучить крошечный клочок робкой надежды на то, что когда-нибудь он всё же сумеет отыскать Кейт.

Скульрифу ушла, не сказав больше ни слова. С тех пор Джерд каждое утро поднимался и натягивал привычную маску, которая давно стала его лицом. Лицом, которое видели остальные. Но только Кейт сумела разглядеть его настоящего. Он шёл делать то, что должен был. То, что шаг за шагом приближало его к ней.

Он сражался, проигрывал, побеждал, валился с ног в пыльной холодной палатке, приказывал, слушал, принимал решения, вдохновлял и убеждал людей, спорил, кричал и злился, чаще на себя самого, но упорно шёл дальше и ни на секунду не забывал о ней.

Смертельно уставший, он хотел лишь одного: вновь оказаться в том самом дне, когда они с Кейт признались друг другу в любви, и остаться там навсегда.

Окраина Данмора встретила их тишиной. Дома тут стояли реже. Крыши от времени прогнили, а окна смотрели пусто и безжизненно. Фонари почти не горели. Слабый свет выхватывал из сумрака неровные тени и пускал их по облупившимся стенам.

— Здесь, — коротко бросил Джерд.

Они остановились у полуразвалившегося склада. Эйрих огляделся и положил руку на навершие меча.

— Не нравится мне это всё, — понизив голос, сказал он.

Джерд подошёл к двери. Старая древесина потрескалась, но оставалась крепкой. Он провёл пальцами по косяку. Пыль, паутина… и свежие следы.