Книга Пепел на снегу, страница 212 – Анастасия Ваймор

Так же, как и наверху, из ниоткуда время от времени появлялся кувшин с водой и тарелка с хлебом — уже без сыра. Воды хватало ровно настолько, чтобы мы оба не умерли от обезвоживания, но и не смогли напиться вдоволь.

И всё же, несмотря на мучения, я ощущала себя не так одиноко. Здесь я была не одна.

Характер у короля оказался непростым. Упрямством своим Джерд явно пошёл в него. Вероятно, это была фамильная черта. Однако, соскучившись по обычному человеческому общению, король охотно со мной разговаривал. Время от времени его прерывал очередной приступ кашля, но он расспрашивал меня обо всём, и я старалась отвечать. Порой он хмурился и замолкал, погружаясь в раздумья.

Я долго не решалась сказать, откуда я. Но однажды он спросил, к какому королевскому дому я принадлежу, и мне всё-таки пришлось открыться. Он особо не удивился, лишь пробормотал себе под нос что-то о запретах и несносном своенравном мальчишке, а затем добавил, что давно ожидал от сына нечто подобное.

Король Валаран был ровно таким, каким я его и представляла. Ослабленный и замученный, он казался тенью того человека, о котором говорил Гимтар. Однако даже сейчас я чувствовала ту властность и нетерпеливую непреклонность, что, судя по всему, когда-то составляли стержень его волевого железного характера.

В тёмных, помутневших от боли глазах таилась великое, ничем не прикрытое сожаление, а ещё горькая насмешка над самим собой. Словно он понимал, что содеянного не исправишь, и это мучило его куда сильнее, чем любое из физических страданий.

А ещё он говорил о Джерде совсем не так, как я ожидала. В его голосе проскальзывало что-то робкое, будто он сам только недавно понял, что чувствует. Возможно, он и не думал, что запоздалая и неловкая любовь к младшему сыну однажды всё-таки даст о себе знать. Он в самом деле любил Джерда, пусть и не так, как следовало бы, и, наверное, не так, как Джерд того заслуживал, но по-своему искренне, так, как умел. И ещё мне показалось, что он очень хотел, чтобы сын об этом узнал.

Я как могла ухаживала за королём: поила, пыталась хоть немного накормить, а в те часы, когда его особенно изводила боль, отвлекала разговорами, делая всё возможное, чтобы облегчить муки. Как-то он долго наблюдал за мной, а затем произнёс:

— В тебе есть что-то, что напоминаетеё.

Эти слова прозвучали неожиданно, и я почувствовала, как в груди всё сжалось. Он говорил о своей покойной жене, и в голосе я слышала бессильную пронзительную тоску.

— Я надел корону в год, когда мне исполнилось двадцать пять. Слишком мало, чтобы править таким королевством. Но отец погиб, и выбора у меня не было.

Король пошевелился, усаживаясь поудобнее у стены и устраивая сломанную руку так, чтобы затекшие мышцы могли хоть немного отдохнуть. Я заметила, как он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, прежде чем заговорить снова.

— Я женился на Аннелис не по своей воле. Король редко может позволить себе любовь. Да и не знал я тогда, что это такое. — его лицо на миг сделалось жестким. Он будто бы презрительно усмехнулся. — Единственная дочь лорда Атидуса. Древнейший род… — его голос сделался ниже, и я уловила в нём скрытую, подавленную ярость. — Красива, как молодая заря, и умна к тому же. О чём ещё можно мечтать?