Книга Леди пепла, страница 61 – Мелисса Рёрих

Азраилу совсем не понравилось, когда, вернувшись, он застал Тарека с Талвин на террасе своего Альказара. Попивая чай со льдом, они смотрели в ночное небо. Однако он не сказал ни слова. Он остался ее стоическим Вторым, а Тарек стал тем, кто впервые за много лет заставил ее почувствовать себя желанной.

В ладони Талвин сверкнула молния, отвлекая от воспоминаний. Опять она одинока! За исключением нескольких благословенных лет с Тареком, она всегда была одна. Родители покинули этот мир, тетя ее бросила, Сорин тоже. Все всегда ее бросали. Даже когда она росла, ее единственной подругой была Эштин. Рассчитывать на Сорина не приходилось. Он старше более чем на столетие, да к тому же являлся ее наставником, а также Вторым Элинé. Если уж на то пошло, он был скорее старшим братом.

Пока не оставил ее, как, похоже, делали все в ее жизни.

— Эштин, – произнесла Талвин в пустой комнате, зная, что ветры доставят призыв прямиком к своей принцессе.

Пройдя сквозь прореху в ткани мироздания, Талвин перенеслась в ту часть Ксилонского леса, которая тянулась вдоль реки Тайкес во Дворе Ветра. К ней тут же подошла дюжина волков разного цвета и размера, и все как один принялись тереться о ее ноги и тыкаться мордами в руки. Эта стая подчинялась Малику, а значит, и ей тоже. В каком-то смысле она была их альфой по умолчанию.

Талвин стала гладить их по шерсти, наслаждаясь их обществом. Ее волки не покинули ее и всегда готовы поддержать. Ей говорили, что ее мать могла принимать обличье серой волчицы. У самой Талвин ничего подобного никогда не получалось. Многие годы ушли на то, чтобы освоить изменение энергии, но преобразованию физической формы она так и не научилась. Не могла изменить даже цвет волос или глаз.

— Для того, кто предпочитает быть в одиночестве, ты проводишь много времени среди стайных животных, – раздался напевный голос Эштин.

Повернувшись, Талвин увидела подругу стоящей на маленькой поляне с Насимой на плече.

— Очевидно, вечное одиночество мне все же не свойственно, раз я вызвала тебя, – парировала Талвин, проведя ладонью по черному меху.

Склонив голову набок, Эштин вперила в нее голубые глаза и принялась изучать в своей привычной пугающей манере. Как будто могла заглянуть в самую душу.

— Тебя что-то тревожит. Ты расстроена тем, что больше не правишь Западными Дворами?

— Я никогда не расстраивалась по этому поводу, – со вздохом возразила Талвин.

— А выглядит так, будто расстраивалась.

Талвин сделала глубокий вдох, выдохнула. Чтобы общаться с Эштин, нужно уметь держать себя в руках.

— Я раздосадована тем, что никто не сообщил мне о пропаже Скарлетт.

— Я тебе сообщила.

— Несколько дней спустя. Сорин должен был сразу же поставить меня в известность.

— Значит, ты расстроена, потому что Сорин тебе больше не подчиняется? – спросила Эштин, протягивая руку, чтобы погладить одного из волков.

Талвин проследила за ее движением. Кроме нее самой принцесса Ветра была единственной, которому ее волки позволяли к себе прикасаться.

— Нет, – процедила она сквозь зубы.

Эштин выжидающе уставилась на нее.

— Узнала что-нибудь новое? – наконец спросила Талвин и, повернувшись к волкам, зашагала по тропе.

— Я узнала много нового, – ответила Эштин, подстраиваясь под ее поступь. – А тебя, похоже, интересует что-то конкретное.