Книга Семь шагов к Сатане. Лик в бездне, страница 177 – Абрахам Грэйс Меррит

Он увидел, как цветы сада зла кланяются и кивают друг другу, словно живые, и услышал колдовскую песню. Лютни, колокольца, систрумы вплелись в поющий весело и ритмично хор. Голос сада. Над садом пронесся порыв ветра и обнял Грейдона.

Грейдон вдохнул его аромат, и в крови его зажегся дикий огонь. Исчезли кивающие цветы, исчез кроваво-красный поток.

Ржаво-черный свет сделался прозрачным и ярким. Возле ног Грейдона бежал журчащий, смеющийся ручей. За ручьем была буковая и березовая рощица. Из рощицы потоком выбегали женщины удивительной красоты, белые и коричневые нимфы, полногрудые вакханки, стройные и изящные девственницы – дриады. Они простирали к Грейдону жаждущие руки, их глаза обещали ему невообразимое наслаждение.

Женщины приблизились к берегу ручья, манили его, звали к себе голосами, от которых огонь в его крови запылал экстазом желания.

Боже, какие женщины! Эта – в короне бронзовых локонов – могла бы быть верховной жрицей Танит, жрицей тайного сада храма Танит древнего Карфагена, а та, с чьей прелестной головки лилось золото волос, могла бы быть самой непорочной Афродитой! Да по сравнению с любой из них прекраснейшая из гурий Магометова рая выглядит не более чем кухонной служанкой! Жарче разгорелся огонь в жилах Грейдона. Он рванулся вперед.

Но постойте! Та девушка, которая держится в стороне от других – кто она? У нее черные как ночь волосы, они закрывают ее лицо. Она плачет! Почему она плачет, когда все ее сестры поют и смеются? Когда-то Грейдон знал девушку, у которой было такое же облако черных как ночь волос.

Кто же она была? Неважно. Кто бы она ни была, никто похожий на нее не должен плакать и сама она никогда не должна плакать. Ее звали…

Суарра!

Волна сострадания захлестнула его, потушила колдовской огонь в его крови.

— Суарра! – закричал он. – Ты не должна плакать!

Закричав, он содрогнулся. Исчезла череда манивших его женщин, исчезла девушка с облаком волос, исчезли смеющийся ручей и березовая и буковая роща.

Перед Грейдоном раскачивался сад зла. Грейдон стоял неподалеку от агатового трона. Сидевшая на троне Тень наклонилась далеко вперед, дрожала от нетерпения и шептала:

— Одолжите мне ваше тело, Грейдон! Все они будут ваши, если вы одолжите мне свое тело!

— Боже!

Грейдон застонал, а затем крикнул:

— Нет, дьявол! Нет!

Тень выпрямилась. Исходившее от нее биение ярости ударило Грейдона словно нечто материальное. Он заметался под ударом, спотыкаясь, поплелся обратно к своей скамье, в безопасность. Тень заговорила, и вся мелодичность исчезла из ее голоса. Злоба была в ее шепоте, холодная воля.

— Вы болван! – сказала Тень. – А теперь слушайте меня. Я получу ваше тело, Грейдон! Отказывайте мне, сколько угодно, но я получу его. Уснете, и я, никогда не спящий, войду в ваше тело. Боритесь со сном, но когда усталость истощит силы вашего тела, я войду в него. Какое-то время вы будете жить в нем вместе со мной, как осужденный к смерти раб. Понимание этого будет для вас такой пыткой, что вы снова и снова будете умолять меня уничтожить вас. И потому, что мне так нравится ваше тело, я проявлю благодарность и разрешу надеяться. Когда вы наскучите мне, я уничтожу вас! А сейчас спрашиваю вас в последний раз: подчинитесь ли вы? Одолжите мне ваше тело не как раб, а как хозяин всего того, что я обещал вам, дайте мне владеть им вместе с вами.