Книга Взгляд из-подо льда, страница 90 – Наталия Коротаева

— «Чем же я думал, когда решил жениться на этой подобранной, никому не нужной шлюхе? Как она меня окрутила так? Чем? Вся моя жизнь превратилась в тлен из-за нее», – крутились мысли в голове Кенига, ощущающего себя потерянным, не видящим смысла в своем дальнейшем ничтожном существовании.

Кениг стоял неподвижно минуту, две, и только лишь его глаза бегали из стороны в сторону. Мальчишка с ужасом взирал на него, ждал его действий, боялся. Кениг убрал кулак и начал говорить очень медленно:

— Она долго умоляла оставить тебя, она клялась, что это наш ребенок, и ты родился. Вы оба сломали мою жизнь, я тот, кем вы сделали меня. Женщина, которую я любил, которую я хотел любить, предала меня. Я всю жизнь жил и ждал, что она опять придет с животом и, конечно же, не от меня, – его тон постепенно грубел, становился резче и раздражительнее. – Она всю жизнь изменяла мне. Чертова шлюха, чертова шлюха! – он перешел на крик и, выпалив эти слова, снова замолчал, закрыв себе рот кулаком, частичка его жалела о сказанном. Но ровно минута, и он снова повторил: – Шлюха, шлюха, шлюха! – с каждым разом его голос становился слабее, он повторял это снова и снова, и это превратилось в истошное протягивание, в слезах: – Че-е-ертова шлюха-а-а, – завыл в конце он. Он стоял весь мокрый, по его морщинистому толстокожему лицу текли капли пота, ссутулившись, он наклонился к мальчику ближе. – Да, смотри, я плачу! Как никчемный, – жалостливо усмехнулся он сам над собой. – Радуйся, вот что вы сделали со мной! Пускай и твоя мать смотрит на меня, – он поднял лицо в потолок, сделал глубокий вдох, он буквально наполнил полностью легкие и на выдохе приблизился к Эвану, вплотную прижался носом к его носу. – Ты больше никогда не увидишь меня, Эван! – и с размаху ударил его.

Наступила темнота.

После того как утром, очнувшись, сидя на том же стуле, Эван увидел перед собой повешенного отца, он просидел так примерно часа два. Он просто смотрел на него. У отца было испуганное лицо, глаза вытаращены, но прикрыты, синие губы сжаты, подбородок серый. Эван смотрел молча, боялся, что если закричит, то отец вдруг очнется и опять ударит его. Потом Эван начал тихо плакать, потом его затрясло, всего, тряслись губы, руки, ноги, как будто у него очень высокая температура. Как было с ним, когда он однажды заболел. Тело не слушалось его, судороги становились сильнее и болезненнее. Он закричал, неистово, из него вырывались наружу все ангелы, внутри умирал весь свет и рождалась злость. Он злился на себя за то, что не защитил маму, на мужчину, висевшего перед ним.

— «Мама, мама, мама, – отзывался его же голос эхом внутри него. – Что теперь будет со мной? Я тоже умру? Что будет со мной? Почему все так случилось?» – мысли внутри него были настолько оглушающими, они захватили его, он не мог говорить и слышать, что происходило вокруг, словно кто-то поставил жизнь на паузу.

Обеспокоенные соседи сообщили в полицию, что в соседней квартире не прекращаются крики. Когда приехали полицейские, Эван уже не кричал, он хрипел, голоса не было.

— «Странно, все как будто замерло, – неожиданно для себя в какой-то момент Эван начал внутри себя вести монолог, – я почти ничего не чувствую, ни боли от удара, который ощущал раньше, ни чувства голода, ведь я давно не ел. Ничего. Только страх. Мне страшно».