Онлайн книга «Взгляд из-подо льда»
|
Шмидт терпеливо выслушала тираду. Когда мужчина замолчал, она на всякий случай сделала паузу, но он ничего не собирался добавлять. Значит, можно отвечать. Набрав побольше воздуха, она начала быстро говорить, потому что мужчина явно был из тех людей, которые без труда перебивают собеседников: — Я все понимаю, мистер Кениг, но мальчика обнаружила соседка из дома напротив, когда он, выйдя из своего дома, побрел по улице, оставляя за собой кровавые следы. Его руки тоже были запачканы, и он кричал одну единственную фразу: «Я убил свою маму. Я убийца». Заметив на лице мужчины насмешку, она скрестила руки на груди, обороняясь от него ментально. — Мистер Кениг, – сказала она, – как вам, полагаю, известно, я являюсь представителем Югендамта, и, в отличие от ювенальной юстиции, которая тоже заинтересовалась этим делом, я хочу защитить вашего сына и следить за тем, чтобы в ходе расспросов полиции его права не нарушались. А также я хочу оказывать психологическую поддержку вашему ребенку… — Мисс, – все-таки перебил ее Кениг, – если нам понадобится защита, мы обратимся за помощью к адвокату. А психологическую помощь, позвольте, я буду оказывать своему сыну сам, – он хотел было развернуться, но разве она может дать ему так просто уйти? Шмидт воскликнула: — Мистер Кениг! У вашего ребенка сильнейшее нервное потрясение, он уже длительное время находится в состоянии шока, врачи делают все возможное. Но его положение очень серьезное, детская психика может не выдержать, и он может получить психологическую травму, которая отразится на всей его жизни, – миролюбивым голосом произнесла она. Кениг, сделав большой вдох, а затем выдох, сделав шеей один круг и опустив плечи, сдержав бросающееся в глаза раздражение, накопившееся от диалога, смягчил интонацию, но с гневным выражением лица ничего поделать так и не смог, и заключил: — Мисс Шмидт! Я очень вам признателен, но я так же являюсь неким представителем своего ребенка, и позвольте мне, пока Эван не в состоянии справляться сам, решать за него, что ему необходимо. Отец Эвана развернулся и пошел прочь. * * * Эван пришел в себя на следующее утро. Врач осмотрел его и под натиском дежуривших круглосуточно в больнице полицейских составил заключение, где обозначил состояние мальчика удовлетворительно-стабильным. Органы начали свою работу. Эван провел в больнице три месяца, и это было продолжением кошмара, который он пережил в ванной своего дома. Его постоянно допрашивали, все время разные люди – полицейские, врачи, какие-то незнакомцы, отец. Вопросы повторялись множество раз. Каждый день ему причиняли боль – вставляли нож в одну и ту же рану на груди. Она не успевала ни зажить, ни перестать кровоточить, а новый посетитель приходил и своими вопросами снова ударом вонзал ему острие между ребер, разбрызгивая кровь. Все спрашивали о маме, а он от своей боли едва дышал. Эван пытался рассказать все, что он помнил, но он и сам удивлялся, как какие-то детали в его памяти со временем расплываются. С каждым вопросом он помнил меньше и меньше, путался в воспоминаниях, кровавая ванна и веревка на крюке… «Откуда взялся нож? У него был нож? А кто перерезал веревку? Как он оказался на этом крюке?» – крутилось у Эвана в голове, и он не знал, где искать ответы и почему вопросы задают ему. Ему снились жуткие кошмары, по ночам его бросало в жар, он мог закричать, заплакать. Ему снилась мама. Она то кричала, то звала его на помощь, иногда ему снилось, будто он наблюдает за ней, а она собирается в своей спальне, как вдруг кто-то врывается в дом и начинает стрелять. Всегда все сны были кошмарами. После пробуждения первые десять секунд перед глазами стояла кровавая пелена. |