Книга Взгляд из-подо льда, страница 59 – Наталия Коротаева

— Мерзавец! – успела выкрикнуть Юлия, прежде чем тот скрылся в толпе.

Франц. 18 января 2021 года.

— Герр Франц? – приветственно произнес знакомый голос.

— Да, говорите, я слушаю, кто звонит? – Бебель, будучи скрытным человеком, да и к тому же привыкшим, что вопросы чаще задает он, а не ему, говорил достаточно строго.

— Вас беспокоит главный доктор из больницы Шарите… – Бебель обомлел от неожиданности и тут же, сидя за столом, достал блокнот из верхнего ящика и приготовился записывать. – Вы приходили узнавать у меня насчет пациентов с именем на букву «Э», и мы с вами обсуждали бывшего пациента нашей больницы Эвана Кенига. Звоню сообщить вам, что на адрес больницы пришло письмо от некой Ренаты Бригетти, няни воспитанников в детском доме. Она написала, что некоторое время назад из их приюта по причине своего совершеннолетия выпустился молодой человек по имени Джон Рихтер, и первое время они поддерживали связь через письма, но в последнее время он перестал отвечать, и она решила написать письмо в больницу, так как незадолго до своего выпуска Джон рассказывал ей про друга Питера Нойманна, якобы пациента из нашей больницы, с которым он общался по переписке. Но дело все в том, что пациента с таким именем в нашей больнице нет и не было. Тогда я перезвонил фрау, чтобы уточнить, не ошиблась ли она. И по полученным дополнительным сведениям от нее я узнал, в какой промежуток времени общались молодые люди, точно ли она имела в виду нашу больницу и каким образом они переписывались. По сведениям, предоставленным от Ренаты, я смею предполагать, что псевдоним Питер Нойманн был взят Эваном, так как всего несколько пациентов в те года имели доступ к выходу в Интернет, а Эван как раз находился в ремиссии и такую возможность имел, и проводил много времени в сети, о чем свидетельствуют записи в карте. Дополнительно я запросил информацию у наших айти-специалистов, и по истории посещений именно с компьютера Эвана Кенига осуществлялся выход в социальные сети, – говорил доктор, желая уже перейти к формальностям, стоило ли ему вообще это сообщать Бебелю или нет, но Бебель его перебил:

— Доктор, в письме имеется какая-то важная информация, адреса, телефоны или что-то еще? – затараторил Бебель.

— Да, фрау Бригетти написала, что ранее обменивалась с Джоном письмами по адресу: Мюнхен, Нойперлах, Хольцвизенштрассе, десять, а сейчас, когда она пишет на этот адрес, ей не отвечают, она просит указать новый адрес или номер телефона, если они с Нойманном еще поддерживают связь… – на том конце телефонную трубку положили или связь прервалась, но доктору так никто и не перезвонил.

Бебель просиял, настолько важным был для него этот звонок, и сразу же начал одеваться. Через час он уже сидел в кабинете Германа Швирша.

— Бебель, но ты пойми, я не могу дергать граждан просто так… а если каждый журналист будет так же близко к сердцу принимать все письма престарелых нянь из приютов… ну, это ни в какие ворота не лезет, – парировал полицейский. – Тем более, ну, речь-то идет о Мюнхене, причем здесь мы с тобой… мы в Берлине, да и дел других у меня по горло и оснований вызывать парня нет, его что, разыскивают? Нет. Заявлений нет, – бросил он на стол с высоты своего роста блокнот, который ему дал Бебель с записями, сделанными при разговоре с врачом.