Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 148 – Наньпай Саньшу

В этом был весь Толстяк: когда понимал, что обречен, ничего не хотел делать, зато, как только появлялся хоть крошечный лучик надежды, сразу же подключал всю мудрость и опыт.

У меня в голове мгновенно созрел великий план по пробитию стенки гробницы. Поскольку я изучал архитектуру в университете, все это знал как свои пять пальцев. Тщательно обдумав нашу ситуацию, я пришел к выводу, что условия были самыми подходящими для осуществления плана. Нужно только успеть проделать отверстие за те несколько десятков минут, что будет длиться отлив, и тогда вполне возможно, что нам удастся спастись!

Тут заговорил Молчун:

— До отлива еще долго, и мы не знаем, хватит ли нам воздуха, чтобы его дождаться. Придется уповать на волю Неба.

— Тогда плевать, будет отлив или нет, – заметил Толстяк, вскакивая на ноги. – Сперва найдем что-нибудь, чем можно пробить стенку, а там посмотрим. Задохнуться насмерть точно не хочу, лучше уж найду какого-нибудь «цзунцзы», и пусть он мной радостно пообедает!

Я не стал ему говорить, что если пробить стену, когда отлива не будет, глубина моря у нас над головами будет по меньшей мере метра два, и, если вся эта вода хлынет через дыру внутрь, не просто не получится выбраться – пустое пространство внутри гробницы заполнится доверху всего за несколько минут. Толстяк испытывал душевный подъем, и мне не хотелось портить ему настроение.

Воспрянув духом, мы наскоро собрались и вышли обратно в коридор. Однако едва мы перешагнули порог боковой камеры, как разом застыли в полном шоке.

— Ну и местечко! – процедил Толстяк.

Прямо перед нами, в том месте, где еще недавно была сплошная стена, внезапно появился проход. Я посветил внутрь фонарем и увидел огромный гроб из древесины наньму.

Поскольку мы уже разобрались в устройстве двухэтажных боковых камер, появление нового прохода на пустом месте уже не так сильно меня удивило. Видимо, пока мы разговаривали, камеры с той стороны тоже переместились. Пусть я до сих пор не понимал, зачем хозяину гробницы были нужны такие сложности, хотя бы больше не чувствовал себя сбитым с толку.

Зато гроб внутри новой камеры потряс меня до глубины души. Древесина наньму считалась наилучшим материалом для гробов. На протяжении тысячелетий размер гроба зависел от длины дерева, а этот был просто гигантским. Ствол, из которого его изготовили, был почти таким же толстенным, как те деревья, которые пошли на материал для тридцати двух огромных колонн мавзолея Чанлин^[72]. Эта штука стоила даже дороже, чем слиток серебра размером с человека.

Но почему такой драгоценный гроб поместили в боковой камере? Если здесь стоит такой бесценный гроб, то в главной камере он должен быть по меньшей мере из чистого золота. Гробница озадачивала меня все больше и больше. Ее хозяин вообще не следовал никаким правилам. Мало того, что ее устройство нарушало все возможные принципы фэншуй, так еще и повсюду были понатыканы крайне хитроумные ловушки, которые, впрочем, не причиняли никакого вреда. Я никак не мог взять в толк, для чего все-таки это все было нужно.

При виде гроба, особенно такого великолепного, у любого «опорожнителя чаш» зачешутся руки, ведь внутри непременно будет ждать целая куча сокровищ. Видя, как загорелись глаза у Толстяка, я со смехом произнес: