Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 141 – Наньпай Саньшу

Ловкость и мастерство девушки поразили меня до глубины души, но времени на удивление и восхищение не было. Чувствуя, как заходил ходуном пол у меня под ногами, я торопливо закричал:

— Пригнитесь! Здесь потайные самострелы!

В меня уже летело больше десятка стрел, и я поспешно пригнул голову, уклоняясь от одной из них. В тот самый момент краем глаза я заметил, как из фарфоровой вазы выбралось нечто, с головы до ног заросшее белой шерстью, и стремительно юркнуло в левую дверь. Я хотел было крикнуть, но мою грудь вдруг пронзило болью. Опустив голову, я понял, что в какой-то момент в меня успели вонзиться сразу две стрелы и их наконечники, судя по всему, вошли под кожу на два-три цуня^[70].

Я увидел, что наконечники почти целиком вошли в мое тело, и ощутил в груди острую боль. Меня наполнил неконтролируемый животный ужас, я отказывался верить в произошедшее. Я так молод, девушку еще ни разу за руку не взял! Неужели вот так и погибну в какой-то безымянной гробнице? Умру здесь – и меня даже несколько веков спустя никто не найдет. Такой финал был слишком уж трагичен.

Стрелы продолжали дождем сыпаться на нас. Понятия не имею, что за оружие их выпускало, но оно работало просто с умопомрачительной скоростью, и уклониться было невозможно. Толстяк, используя рюкзак вместо щита, бросился вперед, закрыв нас от нескольких стрел. Я взглянул на его спину и невольно ахнул: из нее уже торчало больше дюжины болтов, и теперь Толстяк напоминал здоровенную курильницу, утыканную палочками благовоний. В теории он должен был рухнуть замертво, но почему-то продолжал вести себя так, будто вообще не испытывал боли. Я вспомнил, что часто видел в романах описания утыканных стрелами людей. Теперь же у меня была возможность полюбоваться этим зрелищем вживую, но в такой ситуации хотелось лишь ругаться на чем свет стоит.

Меня внезапно схватили за одежду и поволокли вперед. Я, побледнев, испуганно обернулся и увидел А-Нин – ее глаза были полны такого страшного холода, что я почуял неладное и стал вырываться. Поняв, что я хочу сбежать, она безжалостно толкнула меня коленом в поясницу. Боль от удара была гораздо сильнее, чем от двух стрел в груди: я весь обмяк и на какое-то время вообще лишился способности шевелиться. А-Нин тем временем молча волокла меня дальше по коридору к парадным дверям посередине. Меня использовали как щит, у меня в плече, в животе и в груди торчало еще по одной стреле. Мне было так больно, что я едва не терял сознание!

А я еще не верил в поговорку о том, что самое злое сердце – женское, даже не думал, что женщины и впрямь такие жестокие. Еще недавно эта девушка выглядела такой слабой и напуганной. Кто мог предположить, что она внезапно схватит меня и использует вместо живого щита против дождя стрел?

Естественно, оказывать ей подобную услугу я не собирался, поэтому начал изворачиваться из последних сил. Девушка особенной силой не обладала, так что я легко вырвался из ее хватки и нырнул в канавку с лампами у стены. Потеряв свой заслон, А-Нин одним стремительным рывком уклонилась от десятка стрел разом, затем обернулась и одарила меня свирепым взглядом. Я про себя заорал: и у тебя еще хватает наглости так на меня смотреть?!

С громким воплем я ринулся было к ней, но А-Нин только криво усмехнулась. Она кувырком откатилась к стене, высоко подпрыгнула, оттолкнулась ногами от стены и с быстротой молнии перелетела через остаток коридора в безопасную зону. Все это она проделала с невероятной ловкостью и очень быстро, буквально в мгновение ока.