Книга Дух огненных озер, страница 100 – Артур Гедеон

— Очень хоросо! – даже хлопнул в ладоши Долгополов. – Просто отлично!

— Да, хорошо, хорошо! – сказали все хором, даже не веря, как все ладненько пока обошлось со знакомством.

— Простите, вождь, – замялся Крымов. – А чьи это черепа? – он обвел пальцем шатер.

— Насы предки, – ответил вождь. – Они нас оберегать от недобрых людей.

— Ясно, – кивнул детектив. – Предки. Теперь все ясно.

— Очень хорошая традиция, – подхватил Долгополов. – Надо будет взять на заметку. Вот заходишь так домой вечерком, а на тебя прабабушка со стены таращится. Еще бы лампочки в пустые глазницы, для остроты ощущений… Ну что, идем?

Скоро их привели в другую юрту. Тут уже среди таких же черепов и костей царствовала иссохшая чувычья старушка с морщинистым лицом. Она в полузабытьи курила трубку с длинным-предлинным мундштуком. На прокопченной морщинистой шее и груди бабушки-чувачки висело более десятка ожерелий с зубами разных животных. Провожатые в двух словах оживленно объяснили ей, что это за люди. Сказали, как они угодили ее брату, вождю, и объяснили, что им нужно: они «уцоные» и записывают легенды, сказки и предания чуваков, чувеков и чувыков.

— Хоросо! – скрипучим голосом сказала бодрая старушка. – Айса!

В ее шатер влетела молодая чувачка в широком кафтане с целым снопом тонких черных кос. Они заговорили быстро, почти скороговоркой. Во время этого диалога Айша то и дело с любопытством поглядывала на гостей племени. Особенно на Кассандру и ее городской наряд.

— Госпожа Тангиз будет говорить мне, а я буду переводить вам, – на чудесном русском языке сказала девушка. – Хорошо?

— Хоросо, милая, осень хоросо, – ответил Долгополов. – А откуда у вас такой чистый русский язык? Прямо по Пушкину.

— Так я в школе училась – все одиннадцать классов, хотела в институт поступать, но родители меня сюда забрали, в родные степи. Сказали: тебе замуж надо, а не в институт. Детей рожать будешь. У меня тоже джинсы были, – она с тоской взглянула на Кассандру, – так их сожгли.

— Перегибы на местах, – вздохнул Крымов.

Скосив глаза на старушку, Айша понизила голос до драматического шепота:

— Бабушка Тангиз и сожгла.

— Так она твоя бабушка? – удивился Крымов.

— Да, – кивнула Айша и печально вздохнула: – Сказала: будешь жить на свободе, а плен и гнет поганого мира не для внучки великих вождей. А мне так хотелось на филфак…

Хмурясь, старушка прикрикнула на девушку.

— Бабушка Тангиз говорит: хватит нам болтать. Все, буду переводить. Вы садитесь, – добавила она, сняла со стены шатра музыкальный инструмент, похожий на домбру, и ущипнула струны.

Унылый звук потек по шатру.

— Что, под музыку будет рассказ? – спросил любопытный Долгополов.

— А как же? – удивилась Айша. – Только так.

— Невежа вы, Антон Антонович, – улыбнулся старшему компаньону детектив Крымов. – Элементарных порядков эпоса не знаете. У русского Баяна гусли были, например. У старика Гомера – лира. А еще говорите, что живете долго.

— Не умничайте, Андрей Петрович, – огрызнулся Долгополов. – Я сам когда-то играл на кифаре, когда пел о гибели Трои.

— Вас, случайно, не цезарем Нероном звали?

— Случайно нет. Но подлеца я знавал.

Крымов даже засмеялся.

— Вот в жизни не слышал, чтобы вы пели.

— У вас еще все впереди.

Все расселись по низким войлочным диванам, расставленным по диаметру юрты, напротив госпожи Тангиз. И прямо под черепами, особенно заставлявшими нервничать библиотекаря Пастушкова.