Книга Ада 2, страница 112 – Гала Мрок

Мы стоим в ночи, смотрим на костёр, в котором горят тела наших родных. Пламя лижет почерневшие доски, жадно глотает дерево и то, что от них осталось. Дрова трещат, мелкие искры улетают в чёрное небо, унося с собой крупицы памяти.

Снег кружит между деревьев, тихо ложится на нас, словно хочет припорошить эту боль, сделать её не такой острой. Но не выходит.

Воздух наполняется запахом костра и горелого мяса. Тяжёлый, горький, въедающийся в кожу запах. Вот так пахнет человек, когда его сжигают, — он пахнет жареным мясом.

Без души мы просто мясо.

А я не хочу быть мясом. Мне нужно вернуть себе душу. Не ту, что была раньше — её уже не вернуть, она сгорела вместе с надеждами, с детскими воспоминаниями, с верой в то, что всё будет хорошо. Мне нужна новая душа. Грубая, шершавая, выточенная из боли и пепла, но настоящая. На это потребуется время, но у меня его предостаточно. Спешить уже некуда. Спасать уже некого.

Хотя спасать теперь мне придётся саму себя.

Мрак фыркает неподалеку, отдыхает после работы. Ему пришлось тянуть телегу с тремя трупами по глубокому снегу — и он справился. Лошадь не рассуждает о смысле, не терзается виной. Она просто делает то, что должна. И в этом есть жестокая правда, которой мне сейчас не хватает.

— Я сделала то, что должна была сделать, — говорю сама себе.

— Да. Ты сделала все правильно. Прости, — снова шепчет Кайл, и я знаю: он будет извиняться еще долго.

Я не отвечаю. Не потому, что не хочу прощать. Просто слова сейчас — как стекло в горле: режут, ранят и не помогают.

Костёр догорает. Пламя становится тише, оседает, превращается в красные угли.

И когда последний уголёк почернеет, я подниму голову. Посмотрю вперёд. С упрямством. С тем самым упрямством, которое заставляет вставать, даже когда каждая клеточка кричит: «Хватит! Сдайся! У тебя ничего не получится!».

Потому что я — не мясо. Я — Ада Фарт. И я буду жить.

Конец второй книги.