Книга Ночные всадники, страница 93 – Николай Свечин

— Дарья, Дарья! – закричала Тистрова.

На ее крик в переднюю вышла горничная необъятной толщины.

— Опять я вместо тебя дверь открываю, лентяйка! Прими у гостя шляпу и ставь самовар.

— А он сам шляпу не может на вешалку повесить? – изумилась девка.

— Дурочка! Так принято в хороших домах!

— Так то в хороших…

— Вот, Алексей Николаевич, как у нас отвечает прислуга, – обратилась к Лыкову хозяйка. – У вас в губернском городе так же дерзят?

— Я, Анна Яковлевна, служу в Петербурге, в Департаменте полиции.

— В самом Петербурге! – ахнула Тисторова. – Ах, негодный. Вы сбыли мою мечту!

Она провела сыщика в гостиную, предложила ему кресло и сама села напротив. Так села, что капот распахнулся и на груди, и в ногах. Тут сыщик увидел, что под ним нет ничего. Барыня надела капот прямо на голое тело! Фривольное одеяние не имело пуговиц и подвязывалось одним лишь кушаком. В итоге взору гостя представились чуть не все достоинства барыни… Вот бесстыжая! А формы ничего…

— Департамент полиции занимается каким-то поджогом в лесу? Алексей Николаевич, этого не может быть! Скажите правду, для чего вы здесь!

— Истинная правда, Анна Яковлевна. Люди, которые жили у вас на заимке, особенные.

— Особенные? Постойте, постойте! Колобихин да согласна! Он необычный. И не тот, за кого себя выдает.

— Что вы имеете в виду? – насторожился сыщик.

— Сергей Тимофеевич в состоянии поддерживать светский разговор! Знает даже немного по-французски.

«Пейзане означает «мужики», – вспомнил Лыков слова атамана. С дамочкой следует поговорить! Она может сболтнуть что-нибудь полезное.

— Скажу больше, Алексей Николаевич, – продолжила Тистрова. – Мой муж тоже в деле!

— В каком деле?

— Ах! Откуда я знаю в каком? Придумайте сами! А мне только скажите, что надо заявить на суде. Напишите на бумажке. Я повторю под присягой.

Сумасшедшая? Суфражистка? Или ей надоели Вязники и она готова вырваться отсюда любой ценой?

— Анна Яковлевна, я вас не понимаю. Какие слова, какой суд? Павел Нилович вне подозрений.

— А зря! Запереть такую женщину, как я, в этой клоаке – разве не преступление? Да за подобное каторгу надо давать!

— Может, я пойду? – осторожно осведомился Лыков. Разговор перестал ему нравиться.

Но тут вошла Дарья и водрузила на стол самовар.

— Я вас не отпускаю! – заявила дама. – Мы еще не поговорили как следует. Повторяю: я готова дать против мужа любые показания! Ловите момент. Мне поверят, я же супруга, и видела то, что не видят другие.

— Показания жены против мужа суд не примет. И потом, для чего вам это?

— Для свободы, конечно! Его увезут на Сахалин, а состояние останется мне. На первое время хватит. Главное – перебраться в Петербург! А там я развернусь.

— Куда? – растерянно спросил Алексей.

— Не куда, а в кого!

— Ну хорошо. В кого?

— В роковую женщину! Я молода, хороша… Я ведь хороша?

— Весьма!

— Вот! А через десять лет всего этого уже не будет. Надо действовать сейчас, пока еще не поздно.

— А вы не можете просто подать на развод? Без каторги.

— Фу! – Хозяйка стукнула по столу маленьким кулачком. – Какие мужчины трусы! Я пыталась. Он не дает развода. И денег тоже не даст, я его знаю. Лучше всего, чтобы Паша сел в тюрьму. Тут этот пожар… Я и подумала. А вы не желаете мне помочь.

Дура, окончательно решил Лыков. Пора делать ноги!