Книга Ночные всадники, страница 103 – Николай Свечин

Получив назад утраченные вещи, сыщик повеселел. Хорошее начало! Он бесцеремонно взял Гордея за шиворот и потребовал отдать племянника. Отнекиваться незнанием после такой находки было поздно. И купец-маклак отвел полицейских на стройку. Оказывается, он взял подряд на плотничьи работы при строительстве Сергиево-Елизаветинской богадельни. И там, в каморке с инструментами, укрывал гайменника.

Когда Арсюху-Ваньку вывели на улицу, сыщик подошел к нему.

— Ударить не умеешь, а еще кузнец, – сказал он, недобро улыбаясь. – Смотри как надо!

И поднес обидчику от души. Когда отставного лейб-егеря привели в чувство, то отправили в тюремный замок. Вместе с дядей.

Острог находился все на той же Базарной улице. Выждав день, надворный советник допросил гайменника.

— Скажи мне, сукин кот, как вы жертвы выбирали?

— Однако все Серый решал. Я не знаю, ничего не знаю.

— А Тистров тоже в банде?

— Никак нет, ваше высокоблагородие.

— А куда добычу девали?

— Однако дядя Гордей энтим занимался. А я не знаю, я ничего не знаю…

Стало понятно, что от арестованного трудно добиться правды. Но Лыков не отступал. Он усадил Ваньку прямо под лампу и резко спросил:

— Вам нотариус помогал?

И гайменник отвел глаза.

— Пошел вон! – рассердился Лыков. – Без тебя всех поймаю. Сдохнешь на Сахалине!

Когда Молодкина увели, Валевачев и Яковлев набросились на сыщика:

— Алексей Николаевич! Что за нотариус? Откуда вы его придумали?

— Вот глядите – Лыков выложил на стол пачку отношений. – Я велел прислать мне все дела о пропажах людей в трех окрестных губерниях за последние семь лет.

— И что?

— Сгинуло бесследно более пятидесяти человек. Особенно много старших приказчиков, которые возвращались с Нижегородской ярмарки с выручкой.

— Пусть так! – воскликнул исправник. – Но при чем тут нотариусы?

— Сейчас дойдем и до них. Пока же обращаю ваше внимание, что приказчики с деньгами – наиболее частая пропажа.

— Ну?

— Для нашей шайки они самая желанная добыча. Если тела не обнаружилось, все думали, что человек сбежал. Присвоил сумму и сбежал! Понятно теперь?

— Ага… – пробормотал Валевачев.

— Вот! Если и станут искать, то беглого доверенного, а не его труп. А он уж в земле гниет… Очень удобно для банды.

— Алексей Николаевич, я все-таки не понимаю… – опять начал ныть Яковлев.

— Уже подошел к объяснению, Павел Матвеевич. Вот представьте: доверенный закончил сделку, получил сумму и выехал в Москву. Как ночные всадники могли его отследить? Ведь объявлений об этом в газетах не дают. О получении суммы знают лишь трое: продавец, покупатель и – нотариус!

— Ух ты!

— Вот вам и объяснение. Стряпчий знает все: размер выручки, время отъезда, приметы жертвы и его экипажа. Остается лишь вычислить, когда добыча окажется в месте засады. Дальше все просто.

— Ужас… – пробормотал исправник и поежился.

Лыков тоже зябко повел плечами. Он представил себе, как все происходило… Ночью из темноты на пустынное шоссе выскакивали черные всадники на черных конях. Быстрые и ловкие, привычные убивать. И совершенно безжалостные. Они не оставляли в живых никого, ни женщин, ни детей. Среди бесследно сгинувших значились целые семьи… Повозки с телами жертв уводились в лес и прятались на заимке. Там посторонних не бывало, и убийцы спокойно доделывали свое дело. Трупы закапывали или сжигали в печи. Чтобы местные не удивлялись дыму, им подпустили пулю про свечной завод. А лошадей с экипажами Балахонкой отгоняли в Ковров. Может, и не только туда. На тракте стоит большое село Эдемское, а в нем, говорят, есть два семейства конокрадов. И поездки Гордея Молодкина в Киев, скорее всего, связаны с тем же.