Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 252 – Питер Вронский

Чарли Мэнсон писал неплохие стихи и тексты песен. Он был эдаким философствующим литератором, который сегодня, в эпоху Amazon.com, мог бы стать миллионером, если бы в свое время не перешел черту. Он любил повторять: «Время – это игра, в которую играют на деньги». Или: «Поступай неожиданно. Смысл в бессмысленном». Но он стал смешивать все это с ЛСД и травкой, а его психика и так уже давала сбои под давлением накопившегося в организме метамфетамина, в моче, вероятно, изобиловал криптопиррол, а в голове догнивали остатки здравого смысла и сострадания. Сломанное детство, окончательно похороненное в «Бойз-тауне» (Boys Town[50]), растворилось в море ярости, которая в плохие времена рвалась из него наружу как черт из табакерки, но могла рождать и блестящие поэтические строки, и остроумные высказывания.

Смуглый, моложавый, симпатичный – джинсы, кожа и замша, виски, благовония и вся эта пыль в глаза, психический неадекват с ножом Боуи – в шестидесятые Чарли трахался без передышки. Он называл себя «садовником», орошая своим семенем лоно детей цветов, эдакий секс-проповедник эры Водолея, омраченной Альтамонтом[51]. Чарли словно взял Вудсток и на пляжном багги перевез его в долину Смерти. Многие последовали за ним даже в пропасть – и мужчины, и женщины, но именно женщины, как правило, оставались верны ему до конца. Они в каком-то смысле подвели черту под шестидесятыми – на излете десятилетия, летом 1969 года, когда, обмакнув пальцы в кровь, исписали простодушную эпоху ругательствами. Шестидесятые уже не вернуть – как бы дико это ни звучало, но «мэнсониты» от этой эпохи неотделимы.

До ночи с 8 на 9 августа 1969 года в жизни двадцатишестилетней Шэрон Тейт все складывалось вполне удачно. Хорошенькая добродушная актриса, она вышла замуж за Романа Полански, блистательного и успешного кинорежиссера с непростой судьбой. Незадолго до этого муж купил ей в Англии белый «роллс-ройс», и в Лос-Анджелесе ее сейчас огорчало только одно: ее красный «феррари» отдали в ремонт. Шэрон была на последних неделях беременности, недавно они с Романом арендовали в Лос-Анджелесе дом. И не просто дом, а роскошный особняк в закрытом, обнесенном стеной поместье на склоне холма Бель-Эйр, с бассейном и гостевым домиком. До них в особняке жила актриса Кэндис Берген вместе с музыкальным и телевизионным продюсером Терри Мелчером, сыном Дорис Дэй[52].

Полански остался в Англии, где заканчивал сценарий, и, чтобы скрасить одиночество, Шэрон Тейт пригласила в гости троих друзей. Они тоже были «красивыми людьми» того типа, который сегодня олицетворяет Пэрис Хилтон: двадцатипятилетняя Эбигейл Фолджер, наследница многомиллионной кофейной империи; тридцатидвухлетний Войцех Фриковски из Польши, любовник Эбигейл и друг Полански; а также бывший бойфренд Тейт – тридцатипятилетний Джей Себринг, успешный парикмахер-стилист, работавший в шоу-бизнесе.

Скучающие богачи, в целом они были приличными людьми. Тем вечером долго не засиживались и уже укладывались спать, когда – как напишут об этом позже – обезумевшая, улюлюкающая, одурманенная наркотиками орда хиппи, жаждущих крови, перелезла через стену поместья и всех их перерезала.