Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 250 – Питер Вронский

Эрвин Штауб, не отвергая идею Штайнера о латентно агрессивных людях, добавляет, что так называемое состояние «спящего» характерно для большинства людей: изначально каждый человек способен на насилие. В каждом из нас есть частица серийного убийцы. «Зло, порождаемое обыденным мышлением и совершаемое обычными людьми, – это норма, а не исключение» [240],– считает Штауб.

Бауман с этим не согласен. Он уверен, что большинство людей вживается в те роли, которые предлагает им общество, и очень критически относится к понятию «неблагополучной личности» как источнику жестокости. По Бауману, зло ситуативно. Серийные убийцы – продукт обстоятельств.

Это можно доказать. Филипп Зимбардо из Стэнфордского университета провел эксперимент, в ходе которого создал условную тюрьму и, набирая добровольцев на роль охранников, использовал личностные тесты, чтобы отсеять людей с садистскими наклонностями. Тем не менее за шесть дней выяснилось, что отобранные добровольцы без склонности к садизму проявляют большую изобретательность, выдумывая все более жестокие способы контроля и обращения с заключенными-добровольцами. Зимбардо пришел к выводу, что тюремная обстановка сама по себе – уже достаточное условие для возникновения антиобщественных отклонений поведения.

Треть из одиннадцати охранников, как показал эксперимент, стали проявлять грубость и жестокость и изобретать новые способы издевательства над заключенными; примерно половина старалась поступать жестко, но справедливо и играть по правилам, пусть и жестоким, при этом не выходя за рамки по собственной инициативе; и только двое охранников прилагали все усилия, чтобы не поступать жестоко, или проявляли доброту по отношению к заключенным.

Если жестокость и серийные убийства могут быть ситуативно обусловлены, то, прежде чем мы решим, что разобрались с Ильзой Кох и Ирмой Грезе, заклеймив их нацистскими суками, хорошо бы повнимательнее присмотреться к родившейся и выросшей в Кентукки Линди Ране Инглэнд, бывшей работнице птицефабрики и бывшей кассирше крупной сети супермаркетов. В возрасте двадцати одного года, неся службу в Ираке в качестве резервиста военной полиции в печально известной тюрьме Абу-Грейб, Инглэнд позировала перед камерами в момент пыток и издевательств над обнаженными заключенными. Линди никогда никого не убивала, но чем она принципиально отличается от Грезе? Как далеко Линди могла бы зайти? Сколько из нас живут с внутренним серийным убийцей, готовым вырваться на волю при благоприятных обстоятельствах? А может, процесс превращения в серийника намного проще и легче, чем нам кажется?

Перенесемся из мрачной, душной Европы наших бабушек, огороженной колючей проволокой, туда, где нацисты-серфингисты должны умереть,[48] – в солнечную Калифорнию четверть века спустя, в центр апокалипсиса, устроенного Чарли Мэнсоном и увлекшего преданных ему девушек-убийц. Это завораживающая история, произошедшая в завораживающем месте в завораживающую эпоху. Шестидесятые годы на Западном побережье, эра Водолея в разгаре: секс, наркотики, музыка, свобода, солнце, океан и массовые захоронения.

Большинство девушек знакомились с Мэнсоном в возрасте восемнадцати-двадцати лет. А когда им было чуть за двадцать, они проникали под покровом ночи в фешенебельные дома Лос-Анджелеса и избивали, душили, стреляли в упор и закалывали их богатых обитателей, а затем макали пальцы в кровь и оставляли надписи на белых стенах и новенькой технике. Одной из их жертв стала восходящая кинозвезда Шэрон Тейт, жена кинорежиссера Романа Полански, бывшая на девятом месяце беременности. Сам Чарльз Мэнсон никогда никого не убивал и даже не присутствовал при убийствах. Но он всегда был рядом – «Эверест», возвышающийся над судьбами этих женщин-убийц.