Книга Святой сатана, страница 88 – Анатолий Леонов

— Так не было его там, – смутился подьячий, разводя руками.

— Тьфу, дурак! – возмутился судья. – Тащи обратно!

— Ну? – не без злорадного удовольствия обратился он к растерянному пресвитеру, сидящему на лавке с раскрытым ртом. – Что, отче, прикажешь считать знаком Сатаны? Может, рваные чуни?

— Этого не может быть! – почти шепотом произнес Варлаам, переводя ошеломленный взгляд от судьи к архиепископу и обратно.

— Там должна была быть… – он осекся, – там должно было быть что-то! Пусть проверят еще раз!

— Ты, государь мой, кажется, высказываешь недоверие моему суду? – с угрозой спросил Стромилов, мрачно глядя пресвитеру куда-то в область переносицы.

— Князь лукавства – враг рода человеческого, никто не избежит его злобы, если не имеет всегдашним помощником Христа! – неожиданно подал голос доселе безучастный ко всему происходящему Иов.

— Закрой рот, старик, – вскипел всегда хладнокровный Варлаам, прожигая старца безумным взглядом. – Не радуйся раньше времени, с тобой разберемся!

Под сводами архиерейских палат пронесся глухой ропот возмущенных словами Варлаама немногочисленных зрителей, собравшихся на суд.

— Да уж нет, отец пресвитер, ты рот-то людям не затыкай, а то разбираться нам с тобой придется! – прогремел, перекрывая начавшийся шум, гулкий, с приметной хрипотцой голос отца Феоны.

В суматохе никто не заметил, как отец Феона вошел в архиерейские палаты и теперь стоял, подбоченясь, в двух шагах от обвиняемого старца.

— Это еще что? – вскипел Варлаам. – Почему сторонний в суде, да еще смеет вмешиваться в его ход?

— А он – не сторонний, – процедил сквозь зубы Стромилов. – На время камчюжной немочи дьяка Остафия отец Феона взят мной уездным дознавателем. Так что оснований у него находиться здесь больше, чем у иных вопрошавших будет!

— Я смотрю, вы тут все в сговоре? – возмущенно фыркнул архиепископ Арсений. – Гляди, воевода, я ведь в Москве кому надо о тебе все расскажу!

— Это – сколько угодно, владыка, – равнодушно пожал плечами Стромилов. – Я – всего лишь слуга государев. Перед ним и ответ держать буду! Давай, отец Феона, говори, что узнал?

Монах согласно кивнул и обвел собрание неспешным взглядом, точно желал вглядеться в душу каждого из присутствующих.

— Я считаю, – произнес он спокойно и размеренно, – история с братом Иовом – не что иное, как хорошо составленный заговор, задача которого не сводится только к клевете на святую обитель или сведению личных счетов с отдельными ее иноками. На самом деле обвинение против старца – не более чем средство для свершения иных, далеко идущих замыслов.

— И в чем умысел? – спросил насторожившийся при слове заговор боярин Федор Шереметев.

— В крамоле на семью государя!

Растерянность и недоумение, воцарившиеся в архиерейских палатах, длились ровно столько, сколько требовалось архиепископу Арсению, чтобы прийти в себя после столь тяжкого обвинения.

— Что за ересь? Думай, что говоришь, чернец! – воскликнул он, побледнев от навета, повергшего в трепет его не самую отважную душу.

— Я всегда думаю, что говорю! – резко осадил архиепископа монах. – Если доказать, что старец Иов – колдун и чернокнижник, то его чудеса – чудеса ложные. Они суть сатанинское наваждение, имеющее цель отвратить людей от Бога и Его воли! А значит, неожиданная болезнь и столь же неожиданное исцеление царской невесты Марии Хлоповой – уже не промысел Божий, а бесовские «чары», обман рассудка. Это, Богдан Матвеевич, ежели ты еще не понял, и твоего вылеченного зуба касается!