Книга Гейне. Двойная игра, страница 135 – Анатолий Леонов

— Какая?

— Ильин. Березанцеву я отпущу, а вот Ильина не могу. Он арестован по личному распоряжению товарища Сталина, и делу уже дан ход. Если хотите, попробуйте сами, но внутренний голос мне подсказывает, что вы не будете рисковать.

— У вас еще и внутренний голос есть? — нахмурился Судоплатов, поднявшись с кресла. — Хорошо. Договорились.

Судоплатов свое слово сдержал и не дал ход имеющимся у него документам. Скандал возник через год, когда на стол «Верховного» его личный секретарь Поскребышев положил всего лишь две странички машинописного текста. Справка о последствиях гитлеровской оккупации Смоленска. Сталин, прочитав ее, взял красный карандаш и жирно подчеркнул всего одну строчку, где говорилось о захвате партийного архива. На полях он добавил: «Тов. Шкирятову — создать комиссию, разобраться и доложить через месяц», а ниже дописал: «т.т. Берии, Абакумову — оказать помощь в расследовании».

Работа закипела. Матвей Федорович Шкирятов, заместитель председателя Комитета партийного контроля, с помощью товарища Берии и товарища Абакумова завершили расследование в срок и доложили Сталину о более чем двадцати военнослужащих, «изобличенных» в трусости и халатности при выполнении своих обязанностей во время обороны Смоленска. Все из них, что оставались к тому времени еще живы, были осуждены. Стоит ли говорить, что сам Виктор Семенович Абакумов в этом списке отсутствовал.

Александр Демьянов бежал по Брюсову переулку как сумасшедший. Сзади к нему пристроились две мелкие брехливые дворовые шавки, изображавшие отчаянную решимость укусить торопыгу за пятки, но опасавшиеся при этом приближаться ближе, чем на пару шагов. Он не обращал на них внимания и, вбежав в подъезд, буквально взлетел на второй этаж. Дверь оказалась незапертой. Гейне, тяжело дыша, вошел в гостиную. Татьяна в одиночестве сидела на стуле посередине зала, сложив руки на коленях, и опустошенным взглядом смотрела перед собой.

Александр, не произнося ни слова, осторожно, почти на цыпочках ступая по старому скрипучему паркету, подошел к жене. Сел подле нее на пол и, обняв ноги, положил голову ей на колени. Татьяна вздрогнула, посмотрела на мужа с тревогой и нежностью, на которую способна только сильно любящая женщина, и ласковыми, словно бархатными, ладонями стала гладить его мягкие податливые волосы. Чтобы выразить чувства, иногда не нужны никакие слова.

К счастью, провал и смерть немецкого диверсанта в Москве не бросили тень на организацию «Престол» и лично агента Макса как встречавшую сторону. Жертвой происшествия, помимо самого Сергея Сергеевича, можно было назвать, и то весьма условно, лишь руководителя «Цеппелина», штурмбаннфюрера СС Эриха Хенгельхаупта, которого освободили от занимаемой должности и отправили… во Францию, возглавлять айнзатцгруппу «Париж»!

Четвертое ноября 1942 года. Настал тот день, из-за которого затевалась вся эта головокружительная по сложности и грандиозная по привлечению сил и средств игра с противником под кодовым названием «Монастырь». Конечно, никто не говорил Демьянову, что настал именно тот день, но это и так было понятно по количеству важных генералов, собравшихся на конспиративной квартире в неприметном домике у платформы «46 километр».

От 4-го управления НКВД присутствовали почти все посвященные в операцию: Михаил Маклярский, Наум Эйтингон, Павел Судоплатов. От Генерального штаба РККА — заместитель начальника Оперативного управления полковник Сергей Матвеевич Штеменко. Были еще двое, ни имен, ни званий которых Гейне не знал. Все присутствующие были в штатском.