Онлайн книга «Гейне. Двойная игра»
|
— Виктор Семенович! Может, я ошибся кабинетами? — спросил Ильин, оглядевшись по сторонам. — Не ошиблись, — сухо ответил Абакумов и выложил на стол перед Ильиным ордер. — Гражданин Ильин, вы арестованы. Сдайте оружие, и без глупостей! Ильин смерил документ, лежащий перед ним, небрежным взглядом и криво усмехнулся: — Виктор Семенович, я в органах побольше вашего. Вы что думаете, я не знаю правила? — О чем вы? — В соответствии с правилами, никто не имеет права арестовать высокопоставленное должностное лицо без согласия начальства. — Ильин брезгливо одним пальцем придвинул ордер ближе к Абакумову: — На ордере есть подпись прокурора, но кроме нее в левом нижнем углу обязательно должна быть санкция моего непосредственного начальника. На этой бумажке нет визы ни Меркулова, ни Берии, а следовательно, она недействительна. Абакумов взял ордер и убрал его обратно в папку, после чего бросил на Ильина насмешливо-недобрый взгляд: — Нет, Виктор Николаевич, ордер настоящий. Знаете, почему здесь нет Меркулова? Потому что ни он, ни Берия здесь не нужны. Ваш арест санкционировал лично товарищ Сталин. — Абакумов удовлетворенно улыбнулся, увидев растерянное лицо Ильина, и кивнул стоявшим в ожидании офицерам: — Действуйте! Глава пятьдесят шестая В тот день в здании рейхсканцелярии, расположенной на Вильгельмштрассе, 77, в бывшем дворце князя Антона Радзивилла, также известном как Дворец Шуленбургов, было весьма оживленно. От одного только количества присутствующих на совещании у Гитлера офицеров в генеральских мундирах легко могло зарябить в глазах. Тот факт, что фюрер взял на себя непосредственное командование сухопутными войсками, в значительной степени изменил характер этих совещаний. Камнем преткновения оказалась сама манера проведения собраний. Намеренно ли, нет ли, но Гитлер со своим ближайшим окружением продолжал следовать ранее заведенному порядку. Как и прежде, армия должна была направлять доклад об обстановке каждое утро в письменном виде. Как и прежде, эти доклады объединялись затем с докладами с других театров войны и брались за основу для краткого сообщения. Когда речь шла о Востоке, Йодль, следуя своей обычной практике, просто обрисовывал ситуацию в целом с помощью карты миллионного масштаба. В ходе доклада неизбежно получалось так, что развертывались широкие критические дискуссии по вопросам, близко касавшимся армейских инициатив на Восточном театре войны. Однако точно так же, как и на специальных совещаниях с руководством армии в прошлом, полевые генералы неизменно сталкивались с уже готовыми умозаключениями и принятыми решениями. При том что они гораздо лучше знали и обстановку, и то, как надо в ней действовать, но в итоге их задачи, с учетом директив Ставки, как правило, оказывались неизмеримо сложнее. Совещание длилось уже более трех часов, с небольшим перерывом на кофе. Наконец, двери Круглого зала, служившего своего рода шарниром, соединяющим Мозаичный зал со 146-метровой Мраморной галереей, широко распахнулись, и в галерею начали выходить участники окончившегося наконец совещания. Начальник VI управления РСХА, бригаденфюрер СС Вальтер Шелленберг вышел с совещания в совершенно дурном расположении духа. Фюрер орал на него при всех собравшихся, как на мальчишку, разбившего футбольным мячом оконную раму в семейной гостиной. Несколько раз за совещание он жаловался Гиммлеру: |