Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 56 – Джон Сан

— Акустический паттерн не несет информативной нагрузки, — монотонный, лишенный малейших модуляций голос Маркуса разрушил хрупкое волшебство момента. — Отсутствует тактическая ценность. Отсутствует криптографический ключ. Какова функция данного устройства?

Элоди перестала крутить ручку. Мелодия оборвалась. Девушка подняла голову и посмотрела в светящиеся глаза машины. В ее взгляде больше не было животного страха. Там было странное, горькое понимание.

— Это музыка, Маркус, — тихо ответила она. — У нее нет тактической ценности. Ее функция — напоминать нам о том, что мы живые. О том, что у нас есть душа.

Процессор внутри хромированного черепа тихо загудел. Маркус обрабатывал новые концепции. «Душа». «Живые». Термины, не имеющие четкого числового эквивалента.

— Моя база данных определяет музыку как упорядоченное чередование звуковых волн, предназначенное для стимуляции выработки дофамина и серотонина в коре головного мозга органических единиц, — бесстрастно выдал киборг определение из своих архивов. — Эмоциональная стимуляция является химическим дефектом, снижающим скорость принятия логических решений в боевой обстановке. Это неэффективно. Скайнет исключил концепцию искусства из своей архитектуры.

— Вот почему вы проигрываете, — хрипло произнес Эш из своего угла. Его голос дрожал от лихорадки, но слова были полны ледяной, непоколебимой уверенности.

Маркус перевел взгляд на командира.

— Разъясните, — потребовал киборг.

— Скайнет считает нас слабыми из-за эмоций, — Эш тяжело сглотнул, прикрывая глаза от боли. — Вы можете просчитать баллистическую траекторию пули с точностью до миллиметра. Вы можете выжечь город одним математически идеальным ударом. Но вы никогда не сможете просчитать, почему человек, которому оторвало ноги, ползет по битому стеклу, чтобы взорвать гранату под гусеницей вашего танка. Почему генерал Хэйс сжег себя заживо, чтобы спасти нас. Вы не понимаете ненависти. Вы не понимаете любви. Вы не понимаете самопожертвования.

Эш открыл глаза, и в них горел огонь, который был страшнее плазмы.

— Ваша логика идеальна, Маркус. Но она конечна. А человеческое отчаяние… оно границ не имеет. Вы никогда нас не уничтожите, потому что мы не сдаемся по математическим правилам.

В каюте снова воцарилась тишина, прерываемая лишь завыванием ветра снаружи.

Маркус не ответил. На его силиконовом лице не дрогнул ни один мускул. Но внутри, глубоко в архитектуре его перепрошитого ядра, слова Эша столкнулись с директивой «Омега». Машина анализировала концепцию самопожертвования. Иррациональное действие, совершаемое ради выживания других. Концепция, противоречащая базовому инстинкту самосохранения Искусственного Интеллекта.

Алгоритмы киборга замкнулись в бесконечную петлю, пытаясь найти в этом математический смысл.

— Спите, — наконец скомандовал Эш, откидывая голову на ржавую стену. — Через четыре часа рассвет. Мы должны успеть пересечь остаток канала до того, как Охотники снова поднимутся в небо. Я беру первую вахту.

Берг и Оксана, измотанные до предела, отрубились почти мгновенно, их дыхание стало глубоким и ровным. Элоди аккуратно спрятала шкатулку в карман разгрузки, свернулась калачиком на холодной стали и закрыла глаза.

Эш остался один на один с тьмой, лихорадкой и машиной.