Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 432 – Джон Сан

Коннор кивнул. Он надел цепочку с оплавленным жетоном себе на шею, спрятав его под воротник гимнастерки — ближе к сердцу.

Он вышел на импровизированный балкон, сколоченный из досок поверх рухнувших колонн Капитолия.

Перед ним, насколько хватало глаз, простиралось море людей. Десятки, сотни тысяч выживших. Они стояли на обломках Национальной аллеи. Люди в грязной, рваной одежде, с протезами вместо конечностей, с ожогами на лицах. Мужчины, женщины, дети, рожденные во тьме подземелий, впервые увидевшие солнце без страха перед гулом турбин в небе. Среди толпы застыли мертвые, безмолвные остовы гусеничных Т-1 и обломки Охотников, которые люди использовали теперь как трибуны или строительные леса.

Когда Коннор подошел к микрофону, над площадью повисла оглушительная, благоговейная тишина. Слышен был только шелест теплого ветра.

Джон посмотрел на них. Он не стал доставать заранее написанную политиками бумажку. Ему не нужны были чужие слова.

— Долгие годы, — его хриплый, прокуренный голос разнесся из мощных динамиков над руинами старого мира, — мы смотрели в небо и видели там только смерть. Мы прятались во тьме, как животные, забыв о том, что значит быть людьми. Мы думали, что машины забрали у нас всё.

Он сделал паузу, позволяя эху своих слов стихнуть.

— Но они ошиблись. Машины умели вычислять, предсказывать и убивать. Но они так и не смогли рассчитать одну вещь — нашу способность отдавать свои жизни ради тех, кто стоит рядом.

Джон положил руку на грудь, туда, где под тканью холодным грузом лежал жетон командира Эша.

— Мы стоим здесь сегодня не потому, что мы оказались сильнее металла. Мы стоим здесь потому, что где-то во тьме, в ледяных пустынях Европы, на мертвых берегах океанов и в разрушенных до основания городах, были люди, которые отказались отступить. Люди, которые знали, что не увидят этого рассвета. Они шагнули в пепел, чтобы мы могли шагнуть в свет. Мы не знаем имен многих из них. Но мы обязаны им каждым своим вдохом.

Ветер растрепал седые волосы Коннора. В толпе кто-то заплакал — тихо, освобождающе.

— Скайнет мертв, — твердо, как вбивая гвозди, произнес Джон. — Империя машин рассыпалась в прах. Впереди нас ждет много боли. Нам предстоит заново построить этот мир из пепла. Но теперь… теперь мы будем строить его сами. Никто больше не диктует нам наше будущее.

Он посмотрел на бледное, чистое небо.

— Война машин стала историей. Начинается история людей.

Толпа взорвалась ревом, который, казалось, мог сдвинуть с места сами руины Капитолия. Это был не крик ярости или отчаяния. Это был крик абсолютного, первобытного, человеческого триумфа. Крик жизни, которая пробилась сквозь толщу железа и смерти.

Джон Коннор стоял на балконе, слушая этот рев, и чувствовал, как тяжесть, давившая на его плечи тридцать два года, наконец-то отпускает его. Солнце согревало его израненное лицо, а оплавленный кусок титана на груди казался теплым, как человеческое сердце.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Когда мы впервые увидели лязгающие гусеницы Охотников-Убийц, давящие человеческие черепа под холодным светом фиолетовых лазеров, мы испытали настоящий, первобытный страх.

2029 год, показанный в оригинальной мрачной дилогии Джеймса Кэмерона, не был местом для шуток, семейных драм или запутанных мультивселенных. Это был абсолютный, бескомпромиссный кошмар. Мир, где человечество оказалось на грани полного исчезновения, а машинный интеллект методично и бездушно перемалывал остатки нашего вида в радиоактивной пыли.