Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 314 – Джон Сан

Температура воздуха в шахте достигла плюс сорока градусов по Цельсию и стабилизировалась. Это был рабочий климат для верхних серверных кластеров базы.

Для Элоди этот перепад стал агонией.

Ее обмороженная кожа, не чувствовавшая прикосновений уже несколько часов, мгновенно вспыхнула. Девушке показалось, что ее бросили в чан с кипящей водой. Обледенелая ткань армейской куртки растаяла за секунды, ледяная вода превратилась в горячий компресс, который прилип к телу, обжигая его.

Капилляры, спазмированные морозом, начали резко, болезненно расширяться. Кровь рывками, толчками прилила к конечностям. Пальцы рук и ног взорвались тысячами раскаленных игл. Это была так называемая «окопная стопа» в ускоренной перемотке — некротизированные на морозе нервные окончания кричали от мгновенного оттаивания.

Элоди инстинктивно разжала правую руку.

Контроль над тросом был потерян. Девушка сорвалась в неконтролируемое падение.

Свист рассекаемого воздуха оглушил ее. Черные стены шахты превратились в сплошное размытое пятно. Тяжелый рюкзак на спине рванул ее вниз с удвоенной силой.

Она падала всего две секунды, но в эти секунды перед ее глазами пронеслась вся ее жизнь: темные, сырые тоннели лондонского метро, зеленый свет монитора, лицо Эша…

Животный инстинкт выживания ударил в мозг дозой адреналина, перебившей боль оттаивающих нервов.

Элоди с диким, нечеловеческим криком сжала обе руки на кевларовом тросе прямо перед грудью.

Трение было колоссальным. Трос мгновенно прожег мокрые кевларовые перчатки и впился прямо в кожу ладоней. Запахло паленой синтетикой и жженым мясом. Девушка зажмурилась, стиснув зубы до хруста, ее плечевые суставы едва не вылетели из сумок от чудовищного рывка, но она зажала веревку намертво.

Спуск остановился.

Элоди повисла в пустоте, раскачиваясь на тросе, как маятник. Она тяжело, со свистом хватала ртом раскаленный воздух. Из ее изодранных в кровь ладоней сочилась кровь, капая в бездну.

Она висела и пыталась отдышаться. Жара была удушающей. Воздух здесь был лишен влаги — он был сухим, как в духовке, высушивая слизистую оболочку глаз и горла за несколько вдохов.

И вместе с жарой пришел запах.

Это было первое, что окончательно и бесповоротно ударило по ее психике, отделив мир людей от мира машин.

Всю свою жизнь Элоди дышала смертью. Воздух на пепельном фронте всегда пах гнилью, разлагающимися трупами, сыростью подвалов, экскрементами, немытыми телами беженцев, горелым бензином и ржавчиной. Это был запах отчаянной, агонизирующей органической жизни. Запах человечества.

Но здесь, в шахте базы «Эдельвейс», этот запах исчез полностью.

Скайнет не гнил. Скайнет не потел и не разлагался.

В нос Элоди ударил резкий, пронзительный, стерильный химический аромат. Это был запах абсолютной, нечеловеческой чистоты. Пахло концентрированным озоном, высокооктановыми полимерами, горячей медью, силиконовой изоляцией и жидким азотом. Воздух был отфильтрован на молекулярном уровне, из него были извлечены любые микробы и пылинки. Он был настолько чистым, что резал обонятельные рецепторы, вызывая легкое головокружение и тошноту.

Это был запах лаборатории размером с гору. Запах будущего, в котором не было места углеродным формам жизни. Элоди, висящая на тросе, покрытая грязью, потом и кровью, почувствовала себя здесь инфекцией. Бактерией, проникшей в идеальный, сверкающий организм хирургического инструмента.