Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 127 – Джон Сан

Она сглотнула, ее голос дрогнул.

— Но что, если он не тот, за кого мы его принимаем? Что, если он просто… миф, придуманный штабными генералами, чтобы мы не перестреляли друг друга от отчаяния?

Гул двигателя казался бесконечным. Эш молчал так долго, что Элоди подумала, что он не ответит. Лихорадка забирала его силы.

Но затем Эш медленно повернул голову.

В тусклом красном свете аварийного освещения кабины его глаза блеснули странным, пугающим светом. Это не был фанатизм сектанта. Это был взгляд человека, который заглянул в бездну и понял, как заставить ее моргнуть.

— Ты думаешь, Коннор — это мессия, спустившийся с небес? — голос Эша был тихим, рокочущим, полным битого стекла. — Ты думаешь, он святой, который пришел спасти нас от грехов?

Командир криво усмехнулся, и эта улыбка была больше похожа на оскал.

— Я слушал его самые первые передачи, Элоди. В двадцать первом году, когда Скайнет впервые пустил в ход Т-600 и мы теряли города один за другим. Когда люди жрали друг друга за банку собачьих консервов в бункерах под Ливерпулем. Коннор вышел в эфир.

Эш снова перевел взгляд на дорогу, с силой выворачивая тяжелый руль, чтобы не влететь в воронку.

— Он не обещал нам рая. Он не обещал, что мы все выживем. Знаешь, что он сказал? Он сказал: «Вы уже мертвы. Этот мир больше не принадлежит вам. Вас списали со счетов в тот момент, когда ракеты оторвались от земли. Но у вас есть выбор: сдохнуть как животные в грязи, или сдохнуть как люди, заставив машины подавиться каждым метром нашей земли».

Берг на заднем сиденье тихо, утвердительно хмыкнул, не открывая глаз. Он тоже помнил эти передачи.

— Скайнет идеален, Элоди, — продолжил Эш, и его тон стал почти академически холодным. — Скайнет — это математика. Он анализирует наши слабости: голод, холод, усталость, страх. И он бьет точно в эти точки. Машины ломали нас не пулями. Они ломали нас тем, что лишали надежды. Скайнет взломал нашу психику.

Эш посмотрел на Маркуса, лежащего на полу.

— А потом пришел Джон Коннор. И Коннор сделал то, чего Скайнет не мог предвидеть. Он взломал человеческое отчаяние.

Элоди нахмурилась, пытаясь понять суть этих страшных слов.

— Что значит… взломал отчаяние?

— Он понял, что надежда на победу слишком слаба, чтобы заставить человека броситься с куском пластида под гусеницы танка, — Эш тяжело сглотнул кровавую слюну. — Инстинкт самосохранения всегда берет верх. Поэтому Коннор заменил надежду на нечто более примитивное и мощное. На ненависть. На абсолютную, первобытную ярость. Он научил нас не выживать, а мстить. Он превратил наши травмы, наши потери, наши страхи в топливо.

Эш поднял свою парализованную, окровавленную левую руку, словно демонстрируя доказательство.

— Он научил нас быть хуже машин. Скайнет убивает, потому что таков алгоритм. Мы убиваем, потому что мы ненавидим. И наша ненависть оказалась эффективнее их алгоритмов. Вот почему мы выигрываем войну в Америке, Элоди. Не потому, что Коннор святой. А потому, что он сделал нас идеальным, иррациональным оружием, которое не подчиняется законам логики.

В кабине повисла тяжелая тишина.

Слова Эша были горькими, циничными, лишающими войну романтического флера. Они были правдой 2029 года.

— Но если мы победим… — прошептала Элоди, глядя в окно на проносящиеся мимо ржавые остовы машин. — Если мы отключим Скайнет… кем мы станем потом? Если мы все — просто оружие, накачанное ненавистью. Сможем ли мы когда-нибудь снова стать людьми? Сможем ли мы слушать музыку?