Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 126 – Джон Сан

Девушка, всё еще держась за палец Берга одной рукой, свесилась с дивана вниз.

Ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от хромированного черепа Маркуса. Она с пугающим, абсолютно лишенным брезгливости или страха любопытством разглядывала искусственные поршни, заменяющие машине челюстные мышцы.

Маркус не шевелился, но его единственный светящийся глаз медленно повернулся в орбите, сфокусировавшись на лице Хлои.

— Биологическая единица «Хлоя», — механический, скрежещущий шепот киборга едва пробивался сквозь грохот дизеля. Вокодер был поврежден, звук двоился. — Пульс: семьдесят два удара в минуту. Температура тела: тридцать шесть и четыре десятых градуса. Признаки обезвоживания и истощения.

Хлоя не отпрянула. Она протянула свободную руку и коснулась грязным пальцем гладкого, холодного гиперсплава на скуле терминатора.

— Тактильный контакт зафиксирован, — процессор Маркуса тихо загудел, пытаясь классифицировать это действие. — Причина физического взаимодействия не установлена. В моей архитектуре отсутствуют рецепторы удовольствия или эмпатии. Данное действие не имеет математической ценности.

Девушка лишь слабо, одними уголками губ улыбнулась. Она провела пальцем по обгоревшему контуру его визора, словно стирая пыль с иконы.

Элоди, наблюдавшая эту сцену с пассажирского кресла, поежилась. Сюрреализм происходящего давил на психику. Немая девочка, гладящая стальной череп машины-убийцы, пока бронированный грузовик несет их сквозь пепельные пустоши Франции. Мир сошел с ума, и они вместе с ним.

Связистка перевела взгляд на Эша.

Командир выглядел как живой труп. Его кожа была серой, под глазами залегли черные, как синяки, тени. Он дышал тяжело, с хрипом, каждый выдох сопровождался розовой пеной на потрескавшихся губах. Но его правая рука мертвой хваткой держала руль, а нога уверенно вдавливала педаль газа.

Элоди боялась его. То, как он вырезал каннибалов в туннеле — без эмоций, без колебаний, используя их же тела как живые щиты — разрушило в ее сознании образ сурового, но справедливого солдата. Эш стал эффективным механизмом ликвидации. Он перестал быть человеком.

— Эш… — тихо позвала Элоди, пытаясь перекричать гул мотора. Ей нужно было заговорить с ним. Ей нужно было услышать человеческий голос, чтобы не сойти с ума в этой кабине.

Командир не повернул головы. Он смотрел в узкую щель лобовой брони, где фары тягача вырывали из мглы покореженные остовы машин.

— Радар чист? — сухо, через силу выдавил Эш.

— Радар выключен, чтобы не фонить, — ответила девушка. Она прижала рюкзак к груди. — Эш… почему мы так верим ему?

— Кому? — Эш с хрустом переключил передачу, обходя рухнувшую поперек дороги ферму моста.

— Джону. Коннору.

Это имя прозвучало в кабине странно. Как заклинание. Как миф, в который все верили, но никто никогда не видел его воплощения.

— Я родилась в две тысячи пятом, — продолжила Элоди, глядя на свои грязные руки. — Я никогда не видела солнца. Вся моя жизнь — это крысы, сырые подвалы и страх перед звуком шагов на поверхности. А потом появилось это имя. Радиоперехваты. Обрывки сигналов из Америки. «Сопротивление возглавил Коннор». «Коннор знает, как ломать их процессоры». «Коннор научит нас выживать». Мы молимся на него, Эш. Мы умираем за кусок титана, который он прислал. Генерал Хэйс сжег себя ради этого. Ты… ты превратил себя в монстра ради этого.