Книга Заклятие страхом, страница 48 – Борис Саркисов

Старушка перекрестилась.

— Поезжай. Только не делай скоропалительные выводы. Разумеется, взрослый, как и ребенок, не обласканный человеческим теплом, может стать причиной трагедии. Но не всегда и не каждый. Лучше подумай, кому это на руку?

— Кому?

— Тому, кто хотел убить сразу двух зайцев: и обогатиться, и от свидетеля обвинения избавиться. Я верю, Саша, что ты на этот раз докопаешься до истины.

— Спасибо, — следователь горячо пожал ей руку. — Дайте мне сразу знать, когда Рем появиться.

Под покровом ночи Феликс достиг на автобусе особняка. Он выбрался из кабины, достал оттуда же увесистый чемодан и, миновав ворота, направился к крыльцу. Вытащив из кармана ключи, отпер дверь и, войдя в прихожую, задвинул засов. Первое, что бросилось ему в глаза, когда переступил порог гостиной, — изумленный взгляд Ады. Было чему удивиться — ее любимчик выглядел изнуренным, осунувшимся, одежда помята, рукава красной рубахи испачканы грязью.

— Что стряслось? — внезапно охваченная волнением, спросила она, продолжая оглядывать его с ног до головы.

Феликс, не сказав ни слова, прошмыгнул мимо нее, достал из бара бутылку коньяка, налил себе полбокала и с жадностью выпил. Ада не отрывала от него выжидательно-напряженного взгляда.

— Что стряслось? — снова, но уже настойчивей, прозвучал ее голос.

— Умоляю тебя, не спрашивай ни о чем, — почти взмолился он и, приблизившись, взял ее за локоть. — Потом все объясню. А сейчас помоги мне спрятать чемодан. И как можно скорее и надежнее.

В ее широко открытых глазах застыло настороженно-подозрительное выражение.

— Краденое? — она рывком выдернула руку и нервно задвигалась по комнате.

— Да и да! — вдруг вскричал он, и его лицо исказилось в злой возбужденной гримасе. — Я просто конфисковал кое-что у отца Романа… Конфисковал то, что нажито церковью на поборах от прихожан. Неужели тебе легче стало от этого признания?

Она сжала кулаки и на ее лице отразилось глубокое разочарование: разговор о замужестве придется отложить на неопределенное время. И так почти всегда: как только ей хотелось всерьез поговорить на эту тему, она наталкивалась на неожиданно возникающий барьер.

— И что тебе от меня надо?

— Ключи… — он протянул к ней руку. — Дай ключи от тайника.

Она даже не шелохнулась.

Терпению Феликса наступил конец: его пожирал гнев — гнев, граничащий с отчаянием. Видя, что она никак не реагирует на его просьбу, он кинулся к ней, зная, что ключи она постоянно держит в кармане халата, но она уперлась ладонями ему в грудь и резко вырвалась. Виден был бисер пота у нее на висках. Он догнал ее, вцепился в плечо и влепил пощечину. Она, вскрикнув, отскочила в сторону, потеряла равновесие и упала на пол. На ее глазах выступили слезы.

— Ключи, говорю! — снова угрожающе крикнул Феликс.

— Не делай мне больно! — ее нервы напряглись, она начинала бурно закипать от неукротимого гнева. — Не забывай, что ты находишься в моем доме. И вообще… — она тяжело поднялась с пола и с перекошенным от злости лицом разразилась проклятием: — Чтобы на тебя обрушилась божья кара! Что ты из себя возомнил, черт побери! Без меня ты никто, один из альфонсов, у которого за душой нет ничего, кроме гордыни!

Но Феликс был слишком сердит, чтобы обращать внимание на ее протесты. Он вывернул карманы ее халата и на пол со звоном выпала связка ключей. Ада закрыла лицо руками и истошно завопила, обрушив на него поток ругательств. Она дала ему слишком много воли, чтобы удержать подле себя, и теперь сожалела об этом.