Книга Заклятие страхом, страница 23 – Борис Саркисов

За разговором быстро летело время. Небо уже разрумянило запад. Эдвард посмотрел на часы — около девятнадцати. Он затушил тлеющие уголечки и предложил Денису собираться домой. Они покинули хижину, попрощались с Маугли и, оставив ему еду, выбрались из леса и бойко зашагали к дому.

Когда они добрались до своего жилища, Эдвард с немалым удивлением обнаружил, что дверь дома распахнута и оттуда раздаются звуки тяжелых шагов и громкий, вибрирующий голос брани. Секунду спустя на пороге вырос высокий, плечистый человек со шрамом на гладко выбритом волевом подбородке. Его густые каштанового цвета волосы уже начинали седеть.

— А вот и наш квартирантами собственной персоной, — воскликнул он с ухмылкой, испытывая страстное желание как-то уязвить пришлого. — Ну, что встал как вкопанный, господин Головастик, милости просим тебя в дом, где заждались постояльца.

Лицо Эдварда залилось краской — подобное горячее приветствие ему было неприятно. Глаза его изучающе оглядывали незнакомца. И тут он почувствовал, как пальцы Дениса сжали его ладонь, потянули за собой. Затем мальчик задержался ровно на столько, чтобы обронить колкость:

— Не обращай на него внимания, Эд, — лицо Дениса сделалось непряженно-серьезным. — Он всегда несет всякую несусветную чушь.

Феликс подался вперед, лицо его приобрело надменное выражение.

— Это камень в мой огород! — крикнул он. — Своего дебильного дружка защищаешь?

Не сказав больше ни слова, Денис прошел в дом, за ним последовал Эдвард. Увидев своего постояльца, Милена сразу засуетилась: она знала, что Феликс неудержим, когда сильно раздражен.

— Это друг нашей семьи, — она поспешила представить его Эдварду. — А вы проходите и садитесь за стол. — Видя, что тот застыл в нерешительности, она взяла его за руку и усадила. — Наверное на свежем воздухе проголодались? Я тут вам напекла пирогов с мясом и зеленью, которые вам понравились.

Феликс тяжело опустился в кресло. Не отрывая от Эдварда пронзительно-враждебного взгляда, он взял с журнального столика пачку сигарет и закурил. Когда Милена вышла в кухню, его глаза сверкнули злорадством. Он собирался сказать что-то колкое, но промолчал, увидев хозяйку с подносом.

— Между прочим твой постоялец важная персона, — обратился он к Милене. В его насмешливой иронии скрывался куда более глубокий смысл, чем Эдвард мог себе представить. — Поселок словно взбеленился, только и судачит о нем.

— Прекрати! — на ее лице вспыхнуло недовольство. — Дай людям спокойно поесть. Я больше не желаю слышать никаких упреков. Да, я разрешила парню поселиться в нашем пустующем сарае, в комнате, которую в свое время оборудовал Глеб.

Феликс раздраженно ткнул окурок в пепельницу и, смерив Эдварда презрительным взглядом, с подчеркнутой иронией выпалил:

— Какая забота, какое участие! Просто удивительное легкомыслие! Вместо того, чтобы на этого придурка вешать табличку “Очень опасен!”, она ему предоставила хатку. А у тебя, Головастик, только один выход. Знаешь какой? Бежать в нашу церковь и просить у отца Романа, чтобы он очистил тебя от грехов. — Видя, что тот в недоумении уставился на него, крякнул: — Что, у тебя язык отсох? Ах да, ты ведь не в ладу с церковниками. А стоило бы тебе припасть перед ними на колени и покаяться.

Лицо Эдварда исказила мучительная гримаса. Он с трудом сдерживал дыхание и лихорадочно соображал, что ответить в свое оправдание.