Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 57 – Сергей Орлов

Такой шанс выпадает раз в жизни, и упускать его было нельзя.

— Идёт, — сказал он, и они ударили по рукам.

— Тогда пойдём всё оформим.

К стойке они подошли вместе. Кассир выслушал мужика, взял у Данилы нож, вынул его из ножен на палец, повернул к свету и посмотрел на клеймо у самой пяты. Потом кассир поднял глаза и глянул мимо Данилы, в дальний угол зала, где стояла темнота и куда из освещённого круга было не разглядеть ничего.

Данила стоял и ждал.

Кассир опустил взгляд, черкнул в книге, промокнул строчку рукавом и подвинул Даниле расписку через стойку. В расписке говорилось, что нож с серебряным прибором принят в заклад за пятьдесят золотых, а сверх того податель её должен тысячу и обязуется отдать долг деньгами или имуществом. Данила прочитал это дважды, взял перо и вывел внизу своё имя, а мужик в бобровой шапке стоял рядом и ждал, не отходя ни на шаг. Как только была поставлена подпись, он забрал бумагу себе, свернул её вчетверо, убрал за пазуху и хлопнул по груди сверху ладонью.

Залётный вышел в круг, и до последнего мгновения он всё так же берёг левую ногу и приступал на неё с опаской, так что в зале ещё смеялись, когда судья свёл бойцов и отошёл к доскам.

Кузьма бросился вперёд сразу, как Данила и рассчитывал, и перед тем как ударить, опустил правое плечо, точно так же, как опускал его все три вечера подряд. А залётный вдруг наступил на левую ногу всем весом, крепко, безо всякой хромоты. Он коротко шагнул в сторону, пропустил Кузьму мимо себя и ударил его в челюсть навстречу, пока тот ещё шёл вперёд.

Кузьма прошёл ещё полшага по инерции и качнулся. Второй удар догнал его под ухо, третий пришёлся сверху, когда он уже опускался, и Кузьма сел на землю у самых досок, упёрся в неё ладонями и остался сидеть. Судья начал отсчёт, а он смотрел в землю и не поднимал головы.

Данила стоял у стойки и всё ещё держал ладонь на её краю. Бой кончился раньше, чем он успел от этой стойки отойти.

Зал заорал в один голос, доски под ногами у передних рядов заходили ходуном, кто-то бил соседа по плечу и требовал свои деньги, кто-то лез через бочки к кассиру.

Дальше Данила помнил всё урывками. Он видел, как залётного поднимают на руки, а тот смеётся и машет залу обеими ладонями. Видел, как к Кузьме идёт старик-лекарь с сумкой и как ему уступают дорогу. Видел рядом с собой бобровую шапку, чувствовал руку у себя на плече и слышал голос над ухом, но не разбирал ни единого слова, потому что в голове у него стояли только тысяча золотых и проигранный Марековский кинжал. Пальцы на левой руке онемели.

Потом Данила снял ладонь со стойки, развернулся и пошёл к выходу, не думая ни о том, куда идёт, ни о том, зачем.

Но до двери он не дошёл. Его взяли с двух сторон, спокойно, без нажима, как берут, когда хотят просто развернуть человека в нужную сторону.

— Не туда, парень. С тобой тут хотят поговорить.

Данила поднял голову. Всё было как в тумане.

— Что…? кто…?

Его повели вглубь, мимо стойки, за занавес и дальше по короткому коридору между штабелями рогожи, где пахло старым зерном и мышами. Данила шёл и не оказывал никакого сопротивления.

В конце коридора открыли дверь. В комнате горела одна свеча, за столом сидел человек лет сорока в распахнутом тулупе, и Данила сразу понял кто это.