Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 56 – Сергей Орлов

Данила следил за ним уже третий вечер и знал его главную привычку: перед тем как броситься вперёд, Кузьма всегда опускал правое плечо.

Против него выставили залётного, из тех бойцов, кого привозят в город на неделю и увозят обратно. В «Яме» его не знал никто, дрался он тут всего раз, накануне вечером, и тот бой Данила видел от начала до конца. Дрался залётный плохо: руки держал низко, локти разводил в стороны, а в середине прошлого боя ему серьёзно повредили колено, и до конца он допрыгал на одной правой ноге, левую подволакивал.

Сейчас этот боец стоял у края площадки, разминал плечи и переступал всё так же, с подволакиванием. Хромоту его видел весь зал: на залётного показывали пальцами и громко спорили, найдётся ли дурак поставить на калеку.

— Чё думаешь, парень? — сказали у Данилы над ухом.

Мужик подошёл сбоку и встал рядом со столбом, широкий, в бобровой шапке и в распахнутой шубе, от которой тянуло табаком и мокрой овчиной. Правую руку он держал за поясом, а левой всё время трогал шапку и сдвигал её то на затылок, то обратно на лоб. Данила его тут раньше не встречал, а лица он запоминал хорошо.

— Я просто смотрю, — сказал Данила.

— Смотрит он… — Мужик сплюнул на земляной пол и растёр плевок сапогом. — Я на залётного ставлю. Отличный боец!

— На залётного? Так у него же нога повреждена.

Мужик хмыкнул.

— Да придуривается он, специально на публику работает. Мне тут шепнули у стойки, будто своя же родня на него всё выгружает, дом заложили под это дело. Люди зря болтать не станут.

Данила посмотрел на залётного, который всё так же переступал у края круга и берёг левую ногу.

— Да нет, развод какой-то… я видел вчерашний бой и ему нехило так прилетело.

— Значит, ты на Кузьму, — сказал мужик, развернулся к нему всем корпусом, вынул руку из-за пояса и оглядел Данилу с интересом. — И сколько ты на своего Кузьму ставишь, знаток? Серебруху? Две?

Данила промолчал, и мужик засмеялся, коротко и сипло, и от этого смеха на них обернулись двое с ближней бочки.

— Слушай сюда. Раз ты такой уверенный, давай сыграем по-взрослому. Дам тебе тысячу золотых, если твой Кузьма выстоит все три раунда. Идёт?

— У меня нет тысячи… — сказал Данила.

— Зато нож у тебя отличный… — Мужик кивнул ему на пояс и снова поправил шапку. — Серебро настоящее, работа не здешняя, полсотни золотых стоит, не меньше. Клади его в заклад и пиши расписку на остальное. Выиграешь, заберёшь и нож, и тысячу сверху. Проиграешь, будешь должен, дело обычное.

Тысяча золотых…

От одной мысли о такой сумме у Данилы пересохло в горле. А следом пришла вторая мысль, куда менее приятная: а если Кузьма ляжет?

Таких денег ему было взять негде. Значит, расписку понесут к Серафиме, а Серафима пойдёт с ней к Артёму или Наде. А та расскажет Мареку…

Кинжал на поясе разом потяжелел.

Данила подержал эту картинку перед глазами и отогнал её. Нечего было о таком думать, потому что смотреть надо совсем в другую сторону. Откуда этот шанс вообще взялся? Да оттуда, что купца кто-то крепко надул: наплёл ему про крутого залётного бойца, про заложенный дом, про верную ставку — а тот и уши развесил. Вчерашнего боя он не видел. И колена не видел тоже.

А Данила видел и то, и другое.

Артём с Мареком полгода вбивали ему в голову, что человека надо читать раньше, чем он откроет рот. Вот он и читал. Стоял перед ним мужик в бобровой шапке, готовый выложить целое состояние за чужую болтовню у стойки. Такие всегда проигрывают.