Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 111 – Сергей Орлов

— Прошу, господин! Называйте!

Под стаканом сейчас лежало ровно двадцать восемь.

И тут стоило отдать отдельное должное иронии судьбы, ведь подглядывать мне отчаянно помогало само жульё.

Будь на столе самый обычный стакан с обычными костями, моя «Оценка» упёрлась бы в глухую серебряную стенку — ну кубок, ну драгметалл, ну накрыл что-то внутри. Но ртутные сердечники, железные крупицы, аккуратно впаянные в грани, и сложный магнит в донышке составляли единый механизм, хитроумное устройство для обмана.

А вот абсолютно любые артефакты «Оценка» всегда разбирала до последнего винтика. Мой собственный дар услужливо разворачивал передо мной всю схему целиком: он показывал вес, наклон и точное положение каждой отдельной грани под колпаком.

Вот и получалось, что Мойша сам, своими собственными руками, превратил этот кубок в абсолютно открытую книгу — мне оставалось только читать.

— Большая, — лениво вздохнув, произнёс я.

Палец на донышке едва заметно дёрнулся, но… на этот раз шулер не стал использовать магнит.

— Двадцать восемь! — Мойша плавно поднял колпак, и в его вкрадчивом голосе стало чуть меньше мёда, чем секунду назад. — Большая рука… Поздравляю вас, господин!

Мойша добавил к моей ставке двести пятьдесят фишек. Теперь на сукне лежало семьсот пятьдесят. Убыток его пока ничуть не печалил: ну повезло молодому, бывает. Пусть распробует сладкий вкус халявы и окончательно войдёт в раж — такие азартные гости, загоревшись, оставляли потом заведению втрое больше.

Но я даже не подумал убрать со стола хоть одну фишку. Все золотые фишки так и остались красиво блестеть там, где лежали.

Второй бросок. Под колпаком — пятнадцать.

— Малая.

— М-малая… — Мойша с трудом поднял кубок и посмотрел на выпавшие кости с глубокой личной обидой, словно на отбившихся от рук детей.

Отсчитывая триста семьдесят пять фишек, он уже не улыбался — он наглядно потел. На сукне выросла внушительная гора золотых фишек, и по всему залу прошёл азартный гул: со всех концов холла сюда уже сбегался народ, а за моей спиной шёпотом наводили справки и принимали сумасшедшие ставки на исход этой невероятной дуэли.

— Артём… — Мира возникла у плеча мягко и бесшумно, как умела только она. Её голосок звучал бархатно, но изящные пальчики сжались на моём локте вполне себе стальной хваткой. — Дорогой. Тебя уже очень давно заждались за большими столами.

С другого бока ко мне вплотную прижалась Вика. Её сочная грудь мягко, но вполне ощутимо обжигала моё предплечье через ткань рубашки, а шелковистый шёпот у самого уха кружил голову не хуже крепкого алкоголя. Изображая строгую служебную суровость, она незаметно и умоляюще дёргала меня за рукав:

— Артём… пойдём отсюда, пока не проигрался…

— Одну минуту, дамы.

Я накрыл ладонью всю сочную, оглушительно блестящую пирамиду и одним размашистым движением подвинул её к самому центру сукна. А затем добавил ещё один небольшой мешочек.

Полторы тысячи золотых фишек. Вика за моей спиной тихо, но обречённо застонала.

А вот Мойша даже не дрогнул.

И правильно — чего ему было дрожать? Оба моих предыдущих «выигрыша» он отдал мне сам, абсолютно спокойно и строго по заранее намеченному плану, как бывалый рыбак стравливает леску крупной рыбе.

Обычная рутинная работа: прикорм, подсадка, грамотный разогрев азартного клиента. Пьяный столичный подросток должен был свято поверить в свою счастливую звезду, взвинтить ставку до небес… и вот она, эта гигантская ставка, уже сочно блестела в самом центре зелёного сукна. Всё шло ровно так, как задумывалось заведением.