Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 126 – Сергей Орлов

Тихон давил, гнал в неё всё новую и новую силу, и серая громада напирала, вжималась в живой свет, ползла по нему, искала хоть одну щель. Но не нашла. Огонь держал, и там, где пепел касался пламени, он вспыхивал и сгорал дотла, осыпаясь вниз мелкой моросью. Кольцо стояло, а от стены с шипением отваливался слой за слоем, вся серая громада истончалась, оседала, таяла на глазах.

Тихон этого не понимал. Или не хотел понимать. Он бил и бил, храм гудел под ногами, отдавал ему последнее, и чем яростнее старик напирал, тем быстрее его же поток обращался в ничто у самой границы света. Он жёг себя. Сам, своими руками, скармливал огню всё, что копил десять лет, и огонь принимал это с ленивой благодарностью сытого зверя.

Так что к моим ногам не долетело ни единой пылинки.

А потом я почувствовал, что могу двинуться вперёд. Не потому, что стало легче, нет. Скорее… потому, что мощь, стоявшая вокруг меня кольцом, оказалась больше страха, больше усталости, больше всего, что этот старик мог в меня швырнуть. Я сделал шаг. Пепел передо мной вспыхнул и разошёлся, освобождая место. Ещё шаг. Стена, что давила на кольцо огня, дрогнула и подалась назад.

— Тебе помочь? — тихо спросила Зоряна.

Она стояла справа и робко смотрела, будто не была уверена, что вообще вправе вмешиваться в мой бой.

— Спасибо, — сказал я осипшим, но твёрдым голосом. — Дальше я сам.

Слева коротко хмыкнули.

— Слыхала? — В голосе Искры впервые проскочило что-то помимо ворчания. — А он и правда неплох.

Но я их уже не слушал, так как шёл вперёд, и с каждым моим шагом Тихон бил всё слабее.

Пепельные плети, что беспрерывно колотили по мне последние минут двадцать, теперь едва доползали до кольца света и опадали на подлёте. Старик рванул на себя ещё энергии, попробовал согнать пепел со стен в новый вал, но… пепел неожиданно перестал слушаться. Он сыпался вниз, тихо, сухими ручейками, стекал по камню на пол и оставался лежать. Своды над чашей, всю дорогу набрякшие серым, вдруг проступили голым камнем, и по залу пополз сквозняк, которого час назад тут не было.

— Нет. Нет! — Тихон обернулся к стенам, вскинул руки. — А ну назад! Слышите меня? Ко мне, кому сказано!

Но стены храма его больше не слушались. Тихон драл глотку, тянул к ним руки, звал пепел обратно всеми словами, какие знал, а храм стоял глухой и пустой, как заколоченный на зиму дом. Пепел не спеша сползал со сводов, оседал у подножия колонн серыми сугробами и там застывал. И с каждой упавшей горстью струи, что ещё летели в меня, делались реже и жиже, пока не осталась одна, тонкая и дохлая, тыкавшаяся в кольцо света без всякой злобы.

И только тогда я начал понимать, что вообще происходит.

Я всем нутром чувствовал, как храм принимает меня. Как ему надоело служить не тому богу. Как он годами упирался, не желая становиться обителем пепельной магии… как он всеми силами оттягивал момент финального обращения как можно дальше. А теперь, когда в его сводах появилось истинное пламя, он воспрянул и устроил показательный акт неповиновения.

Старик всё это время орал на стены как на инструмент, который вдруг перестал работать. Только вот он не понимал, что храм был живым. Он чувствовал всё, что с ним происходило последние годы. И сейчас торжественно встречал старого хозяина.