Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 58 – Сергей Орлов

За последние месяцы я просмотрел пару занятных книжек про химер. В первую очередь про кошачьих, благо именно они были самым распространённым боевым видом этого… народа? Если честно, я так до конца и не разобрался, кем люди вообще считают химер. Вроде бы отдельный народ, а вроде бы и второй сорт. Одни за равных не держат, другие, как где-нибудь в Южной Африке, едва ли не богами почитают, но при этом через границу не пропускают.

Нелогично? Согласен. Вот только правительство тех южан само держится за счёт создания и эксплуатирования зверолюдов, действует ровно по принципу «никогда не знакомься со своим кумиром». Боги есть? Прекрасно. Пусть будут где-нибудь там, за тридевять земель. А то ведь кому-то из почитаемых однажды придёт в голову, что раз тебя держат за божество, то можно под шумок прибрать и власть, а такая головная боль никому не нужна.

Хотя, справедливости ради, у тех южан власть так просто не отберёшь. Ведь они, по слухам, возвели выведение зверолюдов в абсолют и пользуются методиками, которых больше ни у кого нет. А когда половина армии состоит из таких вот прокаченных бойцов, война с ними закончится реками пролитой крови. Так что у соседних стран кишка тонка, а остальным, если честно, это не особо и нужно. Так и живут.

Ну так вот, вернёмся к теме вопроса. Кошачьи химеры свою натуру никуда не девают, так что уши и хвост выдают их с потрохами. Особенно хвост: сознательному контролю он почти не поддаётся и начинает ходить ходуном, едва хозяйка занервничает.

Лицо Мира держала не хуже имперского дипломата, скупая на слова и на жесты. А вот хвост её предательски жил своей жизнью. Правда, читал я эту азбуку пока на глаз, по верхам нахватавшись из книжек, и всегда с поправкой «возможно, всё не так». Но даже моих скромных познаний хватило, чтобы понять: дела неважные.

Кончик хвоста подрагивал, коротко, резко, будто отбивал ритм, который Мире самой не нравился. Уши вели себя и того страннее: одно настороженно торчало в мою сторону, ловя каждое слово, а второе прижалось к голове, как у зверя, который вот-вот огрызнётся. Злость и внимание разом, в одном флаконе. Будто она и слушала и злилась на меня одновременно, причём сама не очень понимала, чего из этого больше.

— Ты поздно… — сказала она.

Тон ровный, без нажима. Слушай я только слова, решил бы, что она просто отметила факт, как отмечают, что на улице стемнело. Но хвост дёрнулся снова, и стало ясно, что слова и хвост рассказывают мне две разные истории.

Любопытно.

— Дела в горячих источниках, — ответил я, скидывая плащ на спинку стула. — Долгая история.

Её нос едва заметно дрогнул, один короткий вдох, и второе ухо легло назад к первому.

От меня, надо полагать, до сих пор тянуло чужими духами и тем сложным букетом, которым пропитан любой бордель от потолка до пола, а для носа химеры этот запах был, наверное, как для меня кричащая вывеска в три этажа. Только вот хвост у неё заплясал ещё до того, как я открыл рот про Источники.

— Турова снимают, — сказала она, и хвост наконец замер, будто, добравшись до того, ради чего пришла, она снова взяла себя в руки. — Так что с нами во Вьюжный он не поедет. Громобой отправляет его сторожить купца Жилина.

Вот это новость. Я медленно опустился на стул.

Логику Громобоя я понимал отлично: купца раскрыли, купец под прицелом, купца надо беречь. С этой стороны всё разумно. Беда в том, что Турова к нам приставили не для красоты. Ни я, ни Мира во Вьюжном прежде не бывали, и ни здешних порядков, ни троп, ни того, чего ждать от тамошнего люда, мы не знали. Так что нам нужен был человек, который обладает этой информацией. А теперь этого человека у нас отбирали и отдавали Жилину.